Гротеск - Нацуо Кирино

[Месяц][день]

Сибуя: иностранцы (?), 10 000 иен

На следующий день после встречи с Юрико выдалась потрясающая погода — настоящая золотая осень. Теплым вечером куда приятнее дожидаться клиента, у людей настроение приподнятое, и шансов, что кого-нибудь дождешься, больше, чем когда дует пронизывающий декабрьский ветер и в голове так же зябко, как на улице. В такую погоду и улов должен быть хороший. Почему еще интересно стоять на улице? От погоды и настроения многое зависит. Все дни разные. В конторе я была лишена такого удовольствия.

Я стояла у Дзидзо в прекрасном расположении духа и, мурлыча песенку, ждала, когда появится Юрико. Шансы, что она придет, я оценивала пятьдесят на пятьдесят. Я понятия не имела, что у нее в голове. В школе она выделялась на фоне общей массы. Мы не знали, как к ней подойти, до того она была красива. А от того, что ее взгляд все время блуждал где-то в пространстве, Юрико казалась еще более недоступной, поэтому мало кто решался с ней заговаривать. Нет, она не витала в облаках, она мастерски умела оценивать дистанцию между собой и другими людьми. Если ее о чем-то спрашивали — отвечала, не спрашивали — предпочитала помалкивать. Я ненавидела ее спокойный уверенный взгляд. Однако с возрастом наша крутая Юрико здорово подурнела, упустила свой шанс и осталась ни с чем. Время всех уравнивает. У меня, наоборот, с годами развилось чувство превосходства. Ведь по сравнению с одинокой несчастной Юрико у меня есть работа в первоклассной компании, да и росла я в порядочной, благополучной семье.

Но, подумав об этом, я чуть не рассмеялась. Вся моя жизненная конструкция того и гляди рухнет. Ездить в метро, отмечаться карточкой, придя на работу, потом сидеть за столом в отделе — все это прежняя Кадзуэ Сато. Та, что пришла в фирму избалованной отличницей, одна из «великолепной семерки». Той Кадзуэ, что, заботясь о семье, пошла зарабатывать вместо отца больше нет. Мать все больше от меня отдаляется, уже в глаза не глядит. Сестра старается выскочить из дома пораньше, чтобы только меня не видеть, а когда я возвращаюсь поздно вечером, она уже спит. Новая Кадзуэ Сато — симпатичная уличная шлюха, ее можно купить в Маруяма-тё. Новая Леди Мальборо, которая сама по себе. Мне страшно захотелось пожелать себе счастья на новом поприще, на которое я только что вступила, и я обратилась к Дзидзо, как до меня это делала Леди Мальборо:

— Дорогой Дзидзо! Я стала другим человеком. Если б ты знал, как я рада!

Мне казалось, Дзидзо ласково улыбается в ответ на мой душевный порыв. Я выбрала в кошельке самую блестящую десятииеновую монету и, положив ее перед статуей, умоляюще сложила ладони.

— Дорогой Дзидзо! Пошли мне сегодня четырех клиентов. Это моя норма. У меня задача — достичь ее. Пожалуйста, помоги.

В самый разгар моей молитвы со стороны станции Синсэн показались два парня, с виду студенты. Они тихо переговаривались. Я снова обратилась к Дзидзо:

— Дзидзо! Так быстро? Спасибо тебе, мой дорогой!

Заметив маячившую в темноте фигуру, студенты смотрели на меня как на привидение. Я окликнула их:

— Эй парни! Может, кто из вас хочет поразвлечься?

Они растерянно подталкивали друг друга в бок.

— Ну что же вы? Смелей!

Студенты, совсем молоденькие, явно подумали обо мне нехорошо и пустились наутек. Я вспомнила, как на работе люди, завидев меня, тут же отводят взгляд, будто столкнулись с какой-то гадиной. Да и в туалете в «Сто девятом», куда я зашла попудриться, девчонки сторонились, оставляя вокруг свободное пространство. Даже мать и сестра кривились, глядя на меня. Неужели я вызываю у всех физическое отвращение?

Что же получается? Я совсем сбилась с курса? Как я выгляжу в чужих глазах? Непонятно. Не желая ломать больше голову, я припустилась вслед за удиравшими студентами.

— Эй! Куда вы? Я вас двоих обслужу! Идем в гостиницу, пятнадцать тысяч с обоих. Ну как?

Студенты не отвечали и прибавили ходу, увидев, что я их преследую. Добыча уходила! В этот момент я вдруг услышала чей-то голос:

— А может, со мной? По очереди, а?

На улице впереди нас возникла женщина, одетая точно как я. Широко раскинув руки, она загородила студентам дорогу. Застигнутые врасплох парни остановились.

— Я меньше прошу. Всего по пять тысяч с носа.

Черный парик до пояса. Плащ от «Берберри», черные лодочки на шпильке, коричневая сумка через плечо. Густо-голубые тени на верхних веках, кроваво-алые губы. Все как у меня, только крупнее и упитаннее, — и глупый смех. Это была Юрико. Студенты в панике бросились бежать. Проводив их взглядом, Юрико обернулась ко мне и развела руками:

— Убежали…

— Понятное дело. Тебя испугались, — зло бросила я, но Юрико ничуть не смутилась.

— А-а, ничего. Ночь длинная. Ну как я, Кадзуэ? Похожа?

Юрико распахнула плащ, под которым оказался дешевый голубой костюм, почти такой же, что был на мне. Я смотрела в лицо Юрико — одутловатое, покрытое толстым слоем белой пудры, как у клоуна. Грим делал ее еще безобразнее. Неужели это я? Я просто кипела от злости.