Лицо в зеркале - Дин Кунц

«БОЖЬЯ КОРОВКА, БОЖЬЯ КОРОВКА, ЛЕТИ ДОМОЙ… ТВОЙ ДОМ В ОГНЕ, ТВОИ ДЕТКИ СГОРЯТ…»

Прослушав звонок 51, Этан более не сомневался, что и остальные пятьдесят звонков содержат важные для него послания, но прекрасно понимал, что прослушивать их времени у него нет, и знал, что не нужны они ему для того, чтобы разрешить головоломку.

Двадцать две божьих коровки. Двадцать второе декабря.

Сегодня. И чуть больше трех часов оставалось до 23 декабря. То есть, если должно произойти что-то ужасное, случится это очень и очень скоро.

А его пистолет в квартире.

И Фрик, возможно, ждет там.

Этан выбежал из белой комнаты, оставив синюю дверь распахнутой.

Нет нужды паниковать. Сирены охранной сигнализации периметра взревут, как только кто-то попытается вломиться в дом через дверь или окно. А между завываниями сирен голосовой блок чистым механическим голосом сообщит, в какой комнате появился незваный гость.

А кроме того, охранники в доме смотрителя засекли бы нарушителя, как только он перелез бы через окружающую поместье стену, на дальних подступах к особняку. И при первых признаках его появления позвонили бы по телефону 911 и в частную охранную фирму, сотрудники которой имели право на ношение оружия.

Тем не менее лифта Этан дожидаться не стал, вновь метнулся к лестнице, проскочил шесть пролетов, с треском распахнул дверь на нижней площадке, влетел в западное крыло первого этажа.

Ворвался в свои апартаменты, позвал Фрика, не получил ответа.

Вероятно, мальчик до сих пор находился в библиотеке. Жаль. Ему удалось прожить практически в одиночку десять лет, но в этот вечер, как ни в какой другой, ему требовалась поддержка.

Этан поспешил к столу в кабинете. Пистолет он оставил в верхнем правом ящике.

Выдвигая ящик, ожидал увидеть, что пистолета там нет. Но он лежал в ящике. Красавчик.

Сунув пистолет в наплечную кобуру, Этан оглядел

подарки, лежащие на столе между телефонным аппаратом и компьютером.

Детские стишки.

«Твой дом в огне, твои детки сгорят…»

«Дитя среды ждет беда».

Детские стишки.

Обрезки крайней плоти десяти мужчин. Десяти, потому что Фрику десять лет. Почему крайняя плоть? Кусочки кожи. Лоскуты. Обрезки[90].

А улитки — это улитки[91].

Книга собачьих историй, «Лапы для размышлений», сборник рассказов о собачьих щенках. Но ведь слово tales звучит точно так же, как и слово tails[92] .

А из чего сделаны маленькие мальчишки?

Snips and snails, and puppy dog tails[93] .

Вот из чего сделаны мальчишки.

Записка из яблока тоже лежала на столе: «ГЛАЗ В ЯБЛОКЕ? НАБЛЮДАЮЩИЙ ЧЕРВЬ? ЧЕРВЬ ПЕРВОРОДНОГО ГРЕХА? ЕСТЬ ЛИ У СЛОВ ДРУГОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ, КРОМЕ КАК ЗАПУТЫВАТЬ?»

В данном случае именно такова и была их цель: запутать, сбить с толку. Толкование шестого подарка вызывало наименьшие трудности, вот профессор, кем бы он ни был, и попытался напустить тумана этими отвлекающими и насмешливыми словами.

Глаз в яблоке был синим, как и знаменитые глаза Ченнинга Манхейма. Но речь шла не о глазе в яблоке[94]. Об the apple of the eye[95].

Фрик никогда не был для отца зеницей ока. Скорее бельмом на глазу, которое слишком часто оставалось без внимания, не замечалось. Отец и представить себе не мог, какой у него замечательный сын. Так что в этом отправитель посылок определенно ошибся. Для Лица зеницей ока был он сам, и никто другой.

Если человек в курсе истинных отношений отца и сына, его можно простить за то, что он не связал кукольный глаз, занявший место сердцевины яблока, и этого удивительного мальчика. Однако Этан отругал себя за то, что не увидел этой связи.

Нажал клавишу «ИНТЕРКОМ» на телефонном аппарате, потом номер комнаты охраны в доме смотрителя поместья.

— Пит? Кен? У нас, похоже, нештатная ситуация. Ему никто не ответил.

— Пит? Кен? Вы на месте? Молчание.

Этан сдернул с рычага трубку. Тишина.