Триллион долларов. В погоне за мечтой - Андреас Эшбах

– Бенито уже лет десять как должен быть на пенсии, и в принципе он на пенсии, – объяснил Альберто, заметив взгляд Джона и соответственно истолковав его. – Но он всю свою жизнь проработал у нас шофером. Он умрет, если ему больше не дать ездить на «Роллс-Ройсе», поэтому он ездит, пока может.

Убрав чемоданы, они сели в машину, поехали и тут же застряли в пробке, как и все остальные.

– Мы едем в наше загородное имение, – сказал Кристофоро, обращаясь к Джону. – Разумеется, вы наш гость, пока не будут выполнены все формальности и вы не подберете себе подходящее жилье.

Джон, дивясь на здешнюю беспардонную манеру вождения, на беспрестанные гудки и жестикуляцию водителей, поднял глаза:

– А о каких формальностях, конкретно, вы говорите?

– Состояние должно официально перейти в вашу собственность. Главное при этом – избежать – и мы избежим, не волнуйтесь – подпадания его под налог о наследстве.

– А что, он большой?

– Большой. Половина состояния.

При этом известии Джон странным образом почувствовал, как в нем поднимается агрессивное негодование. С ума сойти, думал он. Два дня назад он еще хотел, чтобы наследство ограничилось обозримыми четырьмя миллионами долларов и не принимало таких подавляющих масштабов. И вот теперь – как будто каждую из этих тысяч миллиардов он заработал в поте лица, собственным трудом – мысль, что какое-то финансовое ведомство ни за что ни про что отстегнет от его состояния половину, приводила его в бешенство.

– И как вы хотите это урегулировать?

Это было по части Грегорио.

– Мы достигли чего-то вроде джентльменского соглашения с итальянским министром финансов. Он удовольствуется символическим наследственным налогом в несколько миллионов, а вы пообещаете ему за это как минимум год выплачивать налог на прибыль с вашего капитала в Италии. Это принесет ему двадцать миллиардов долларов, которые нужны ему сейчас позарез.

– Любому министру финансов они нужны, разве не так?

– Да, – согласился адвокат. – Но Италия хочет непременно вступить в Европейский валютный союз, и тут очень актуально соответствовать финансовым критериям. Ваши двадцать миллиардов – как стрелка весов, они все решают. Поэтому министр, скажем так… необыкновенно уступчив.

Джон понимающе кивнул, но со странным ощущением в желудке. К такому положению вещей ему еще предстояло привыкнуть. К тому, что все его слова и дела будут на виду, и более того: что это может оказать массивное воздействие на жизнь множества других людей.

Он все еще не мог в это по-настоящему поверить.

Его внимание привлек один из магазинов на улице, вдоль которой они продвигались со скоростью чуть больше пешеходной.

– Вы сказали, эти деньги действительно принадлежат мне, – обратился он к Грегорио. – Это и сию секунду так?

– Конечно.

– И я могу потратить часть из них как хочу?

– Когда угодно. – Он повернулся к своему сыну: – Эдуардо, ты же отдал ему кредитную карточку?

Тот кивнул.

– О'кей, – сказал Джон. – Тогда давайте остановимся.

* * *

В прежней своей жизни Джон читал, как автор описывал поездку на «Феррари»: «Это лучше, чем секс».

Автор был прав.

С тех пор, как они съехали с автобана, где им попадались городки со звучными названиями – Прато, Пистория или Монтекатини, – дорога стала узкой и петляла между высохших холмов. Вдоль полей были свалены в кучи камни, то и дело им попадались старые и заброшенные деревенские дома. А когда они проезжали какую-нибудь деревню, со всех сторон сбегались чумазые ребятишки, крича и маша руками, да и взрослые мужчины, стоя в открытых дверях или ковыряясь в своем тракторе, приветственно поднимали руку.

– Если вон на том перекрестке вы свернете направо, то мы сократим путь, – крикнул Эдуардо.

– А если проеду прямо?

– Тогда будем ехать на двадцать минут дольше.

– Едем прямо, – сказал Джон, нажал на газ и наслаждался ощущением, как его вжало в жесткое кожаное сиденье, как красный «Феррари» с неподражаемым, прямо-таки божественным ревом ускорился и пронесся через пустой перекресток стрелой, пущенной из лука.

И в самом деле лучше, чем секс. Джон всегда представлял себе, как это здорово – ехать на «Феррари», но действительность превзошла все ожидания. Быть погруженным внутрь мощной машины, чувствовать рев мотора, как будто это биение твоего собственного сердца, сливаться воедино с автомобилем – и нестись, неудержимо, с неукротимой скоростью и силой мчаться по дорогам и выписывать виражи, от которых кровь закипает в жилах – так, будто мир принадлежит тебе одному.

– Ну что, сильно это уронило меня в ваших глазах? – спросил Джон, когда они гремели по мосту через узкую, почти пересохшую речку.

– Что именно?

– Ну, – Джон указал на машину, – вот перед вами наследник состояния Фонтанелли, исполнитель пророчества, пять веков назад избранный вернуть человечеству его будущее… И первое, что он делает, – покупает себе нечто бессмысленное и абсолютно лишнее, преступно дорогую спортивную машину!

Эдуардо засмеялся.

– Плохо вы знаете моего дедушку. Он к вам сразу сердечно привязался, и это навсегда. Теперь вы можете делать что угодно.

Джон потрясенно поднял брови.

– О!

Это его почему-то тронуло.

– Кроме того, – продолжал Эдуардо, – вы в точности соответствуете теории, которую он развил.

– Теории?

– Он десятилетиями отслеживал судьбы людей, которые внезапно и неожиданно становились богатыми. Об этом часто пишут в газетах. Он говорит, что те, кто тут же начинает экономить, очень быстро теряют состояние. А те, кто бросается исполнять самые безумные желания, впоследствии, как правило, научаются обращаться с деньгами.

– Тогда у меня есть надежда.

– Есть.

Он сделал это очень просто. Как только увидел витрину с красными болидами, с расфуфыренными витринными куклами и этой неповторимой эмблемой – черной лошадью на желтом фоне, – он словно голод почувствовал: вынь да положь ему эту машину, причем немедленно.

В кино это всегда просто. Но по эту сторону экрана машину нужно сначала зарегистрировать, застраховать, нужно пройти тысячу инстанций, прежде чем сможешь сесть и поехать.

Но Эдуардо был у него под рукой, нашел нужные слова, и в конце концов кто-то кивнул: все будет сделано, и все было сделано. Он может выехать прямо сейчас. От него потребовалось только подписать квитанцию о снятии со счета по кредитной карте какой-то невероятной суммы в лирах, – что Джон и сделал, не утруждая себя пересчетом в доллары, – и потом наступил магический момент: шеф филиала, превосходно одетый господин с напомаженными волосами, вложил ему в ладонь ключ, и они с Эдуардо сели в машину, стекла витрины раздвинулись перед ними, и под восторженный концерт гудков с улицы они выехали из магазина и усвистали прочь.