Чужая вина - Питер Абрахамс

— Что ты делаешь?! — выпалила она.

— Готовлю материал для статьи.

— Моя личная жизнь не имеет никакого отношения к твоей статье. — Нелл в ярости швырнула трубку на рычаг.

Первым желанием было снова взять ее и позвонить Клэю. Но зачем утяжелять его и без того нелегкую ношу? Переведя дыхание, Нелл решила, что лучше позвонить Ли Энн.

— Ты собираешься писать об этом в газете? — спросила она. — О Клэе?

— Нет, — ответила Ли Энн. — В мои планы это не входило.

— Хорошо. Потому что это не секрет. Клэй подавал документы на удочерение. — И изо всех сил старался (а силы у Клэя, прямо скажем, недюжинные) быть Норе хорошим отцом. Более того, он полюбил ее, как родную дочь. Нелл не стала об этом распространяться.

— Прости, — сказала Ли Энн. — Нужно было самой проверить.

— Но зачем, зачем ты все это делаешь? Это касается только меня.

— Я просто пытаюсь понять, — пояснила Ли Энн, — пытаюсь выстроить все элементы в общую цепочку, пока не начались слушания.

— Но слушанием вся эта история и окончится, — уверенно заявила Нелл. — Кассета поддельная. Сколько еще раз мне придется это повторить? Я своими глазами видела, как произошло убийство.

— Я знаю, — заверила ее Ли Энн уже значительно мягче, и после небольшой паузы добавила: — А если я сейчас заеду за тобой и отвезу туда, ты согласишься обсудить со мной все детали случившегося?

— «Туда» — это куда? — растерялась Нелл.

— На Пэриш-стрит, — ответила Ли Энн. — Туда, где раньше был пирс. Как я уже говорила, это нужно лишь для того, чтобы создать необходимый фон. А кроме того…

— Что?

— Знаю, что мы никогда не были особо близки, но хочу оказать тебе дружескую поддержку.

— Очень мило с твоей стороны, — безо всякой иронии ответила Нелл, — но нет.

— Дело твое. Я только одно тебе скажу напоследок: у меня появилась пара мыслей насчет той кассеты.

— Каких же?

— Я бы предпочла обсудить это при личной встрече.

Ли Энн заехала за Нелл примерно через десять минут, на миниатюрном автомобиле с откидным верхом. В машине горел индикатор «Service engine». Весь салон, кроме пассажирского сиденья, был завален каким-то хламом, кондиционер работал на полную мощность, хотя на улице еще стояла приятная теплая погода и до настоящей жары оставалось месяца два-три.

— Вот кофе, угощайся. — Ли Энн протянула ей бумажный стаканчик. — Красивое колечко. — Она взглянула на преждевременный подарок к годовщине. — Что это, гранат?

— Рубин, — ответила Нелл, ставя кофе на подставку для напитков. — Так что за мысли тебя посетили?

— Мы еще к этому вернемся, — пообещала Ли Энн. Проехав по Сэндхилл-уэй, она свернула налево на скорости, немного превышавшей дозволенную. — Давай начнем с того, в каких отношениях твой муж состоял с Бобби Райсом.

— В прекрасных.

Ли Энн прищурилась за стеклами своих странных очков.

— Расовое напряжение в округе Бельвиль подробно задокументировано.

— Клэя и Бобби оно не коснулось, — сказала Нелл. — Они дружили. Вместе болели за Попа Уорнера.

— Давно они были напарниками?

— Несколько лет. Пока Клэй впервые не баллотировался в начальники управления.

— И как к этому отнесся Бобби?

— К тому, что Клэй стал начальником? Да он был просто счастлив.

— И никаких обид?

— Он лично собирал деньги на кампанию Клэя среди чернокожего населения. К чему ты клонишь?

Ли Энн миновала зоопарк, сейчас уже вновь открытый для посетителей, хотя одного тигра и всех бывших обитателей террариумов до сих пор не нашли, и свернула на Норт-Саншайн-роуд.

— События, последовавшие за ураганом, вызвали бурю негодования в Нижнем городе.

Нелл ничего не сказала. Слева пронеслись ворота, ведущие на Магнолия-глэйд. Рядом, в будке, с отсутствующим видом сидел охранник.

— Люди злятся на местных чиновников, — продолжала Ли Энн. — И в особенности на полицейских.

Нелл знала об этом. Но она также знала, как усердно работал Клэй, по сорок восемь часов подряд, включая безумное круглосуточное дежурство у защитной линии на Канал-стрит, пока плотину наконец не прорвало и в город не ворвался потоп.

— Полиция сделала все, что было в ее силах. Люди просто еще не оправились от потрясения.

— Не все, — заметила Ли Энн. — И в разной степени.

С этим, конечно, не поспоришь.

— Но я не понимаю, как это связано с пленкой.

— Некоторых злит тот факт, что единственный коп, погибший во время наводнения, был черным.

— Не понимаю.

— Я говорю о мотиве.

— Мотиве чего? — изумилась Нелл. — Неужели какие-то… какие-то заговорщики смогли общими усилиями смастерить пленку, которая выставит Дюпри невиновным? А при чем тут чернокожее население города? Бобби был черный, а Дюпри — белый.

Ли Энн выехала на Пэриш-стрит и направилась в сторону реки. Еще лет тридцать-сорок назад на Пэриш-стрит селилась исключительно старая креольская элита. На их дома в пастельных тонах отбрасывали тень могучие кипарисы, с многих свешивались бороды мха. Но Бернардин смыл деревья, и теперь дома выглядели совсем убого.

— Могут возникнуть и другие интерпретации, — сказала Ли Энн.

Пэриш-стрит упиралась в реку. Ли Энн припарковалась у тротуара.

— Например? — спросила Нелл, когда они вышли из машины.

Ли Энн внимательно посмотрела на нее. В стеклах ее очков плясали солнечные зайчики.

— Возможно, целью было опорочить весь отдел.

— Если честно, звучит не слишком правдоподобно.

— Это тебе так кажется.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я вовсе не хотела тебя обидеть, — поспешила оговориться Ли Энн. — Как раз наоборот. В мире полно людей, которые совершенно на тебя не похожи, людей с больным воображением и уймой энергии, которую не на что потратить.

Они зашагали по набережной. Последний раз Нелл была здесь двадцать лет назад, в компании Клэя, Бобби и группы по сбору улик. Воспоминания о том дне — и многих других днях после убийства — были размытыми, непоследовательными, как образы на поломанном экране, но, кажется, улик удалось собрать не много. Нож, к примеру, так и не нашли. Нелл смотрела на мутную воду реки. Шаткого пирса, как и говорила Ли Энн, там уже не было, зато появилось много чего другого: плавучие груды мусора, две-три машины, утопленные по крыши, дверца холодильника, масляные пленки, выдернутые с корнями деревья, трупы птиц и рыб, а также мертвый пес, мертвый безглазый пес, зацепившийся ошейником за корень на другом берегу.