Париж в кармане - Лариса Соболева

Во второй половине дня секретарша, деваха кровь с молоком, броская, яркая, принесла письмо:

– Просили передать лично в руки. Сказали, срочно и очень важно для вас.

На конверте надпись: «Ставрову М.» Развернув сложенный белый лист бумаги, прочел: «НУ КАК?»

– Кто передал? – спросил, помрачнев.

– Парень э… такого вида… рокерского, что ли… Он меня встретил внизу, сунул письмо и убежал, очень торопился.

– Как он выглядел?

– Да никак. То есть… одет в кожаную куртку с молниями, кожаные штаны, армейские ботинки… и все.

– А лицо?

– Лица не видела. Он в шлеме мотоциклетном был, закрытом.

– Спасибо, можешь идти.

Вот «привет из ада» и напомнил о себе, отодвинув все-все на второй план. Марк некоторое время сидел как прибитый, затем, набрав номер, сказал:

– Леха, ко мне.

Через сорок минут Леха выковыривал отверткой пулю из двери. Ставров, прохаживаясь по террасе с колоннами, ждал. Чего, собственно? Леха не разъяснил бы, что произошло и кто прислал более чем странный привет.

– А стреляли с близкого расстояния, – сказал Леха, орудуя отверткой.

– Я это еще вчера понял, – проговорил Ставров, подходя к нему. – Перепонки чуть не лопнули. Он не пользовался глушителем.

– Глубоко застряла.

– Птенчики, кушать будете? – появилась Сима и вдруг закричала на Леху: – Ой! Ты что делаешь?! Зачем дверь колупаешь?

– Сима, отстань, – промямлил Ставров.

– Ты посмотри: отстань да отстань! – разошлась тетка Сима. – Испортил ведь! А ты? Где пропадал, Марк? Дома не ночевал, где тебя носит? Ел хоть сегодня? Я накрою, а? Можно? – перешла на просительный тон.

– Иди накрывай, – разрешил Ставров, – только не зуди.

Сима засеменила в дом, ругая вслух Леху за испорченную дверь, а тот протянул наконец пулю на ладони:

– На уровне головы прошла, – спрыгнул на дорожку, походил и заключил: – Примерно отсюда стреляли. Где-то гильза должна быть.

– Автомобиль стоял вчера немного ближе, – сказал Ставров, рассматривая пулю, – значит, стреляли из-за него. Всего в нескольких метрах от меня…

– Повезло тебе, что промахнулись. Да куда ж она упала? – склонился Леха над дорожкой, шарил руками по траве.

– Не промахнулись. Мимо стреляли. Брось, гильза нам ничего не даст.

Ставров достал из кармана пиджака два конверта, протянул Лехе, тот тщательно изучал листы, будто там написано длинное послание.

– Понятно, пуганули. Что делать бум? – Леха вернул конверты, а Марк пожал плечами. – Я один не справлюсь. Заявим в милицию?

– В милицию? Не знаю… может быть…

– Ты, босс, не догоняешь? Это вчера в тебя не попали…

– Не попали? – прервал задрожавший голос Симы. Они не заметили, когда та вышла из дома пригласить их к столу. – Вчера? Ну да… вчера бахнуло… Марк, в тебя стреляли? Ты врал про выхлопную трубу? А Лешка твой чего выковыривал? Пули, да?

– Сима! – закатил Ставров глаза к небу. – Что ты мелешь? Так всегда: слышишь звон, да не знаешь, где он. Накрыла, старая?

– Накрыла. – Сима растерянно мигала веками. – Идите, птенчики, перекусите. А то готовлю, готовлю, а есть некому.

В столовой стол ломился от яств. Леха уплетал за обе щеки, Ставров ел без аппетита. Сима встала у стула Марка, сложила на животе руки, сунув их под фартук.

– Ну что стоишь, как памятник? – недовольно проворчал Ставров. – Иди, старая, куда-нибудь, дай поговорить.

– А вдруг подать чего? – не двигалась Сима. – Да и не слушаю я.

– Когда понадобишься, позову, – спокойно сказал Марк. – Иди!

Она ушла, закрыла неплотно дверь и громко потопала к кухне, но вскоре сняла тапочки и на цыпочках вернулась, приставила ухо к щели.

– Так что делать бум? – спросил Леха, накладывая вторую порцию пельменей.

– Думать. Ждать. Искать.

– Ждать еще выстрела? Неразумно. Ограда под сигнализацией?

– Да. Но почему-то вчера не сработала.

– Проверим. Если что – заменим. Желательно сторожа нанять. Ну а теперь скажи, босс, какие у тебя предположения? Кто мог…

– Подожди, – прервал Ставров и крикнул: – Сима! Кончай подслушивать!

– Кто подслушивает? Я?! Очень надо! – выдала себя тетка, отступая от двери.

– Нет, здесь мы не поговорим. – Ставров бросил салфетку на стол и поднялся. – Не стоит старую волновать. Поехали.

Леха торопливо выпил три стакана компота и выбежал за Ставровым. Но когда они садились в машину, Сима окликнула:

– Марк! Иди сюда, по секрету надо.

Он подошел к ней с самой кислой миной, какую только мог изобразить.

– Ты, это… – мялась тетка, – ночевать дома будешь, а?

– Говори без пролога, зачем позвала?

– Марк, – заскулила Сима, – чего у тебя стряслось? Про что вы говорили? Скажи, а? У меня душа не на месте.

– А ты поставь ее на место. Леха историю рассказал, и все.

Она кивнула, мол, верю, но подбородок задрожал, навернулись слезы.

– Старая, не вздумай реветь, – застонал Ставров, – я этого терпеть не могу.

– Не буду, не буду, – заверила она, всхлипывая.

Разжалобила. Ставров притянул Симу к себе, прижал к груди ее голову. Совершенно чужая тетка Серафима стала родней всех. Как-то зимой отец подобрал ее у ограды особняка. Она сидела прямо на снегу, и, как выяснилось, идти ей было некуда, так как дочь и зять просто-напросто выгнали ее из дома. По дурости написала дарственную на домик и осталась на улице. Отец пожалел Симу, привел на ночь в особняк, с тех пор она и жила здесь, заведуя хозяйством. За несколько лет Ставров привязался к тетке, считая ее не домработницей, а полноправным членом семьи, теперь состоящей из Марка и Симы.

– Я поехал, Сима, – сказал мягко, отстраняя тетку. – Жди вечером.

Леха крутил руль, а Ставров сосредоточился взглядом на крышке «бардачка». И ни одна мысль не посетила голову. Только выстрел звучал в ушах.

– Пойдем простым путем, – по-деловому начал Леха. – Враги у тебя есть?

– У кого их нет? – хмыкнул Ставров. – Но не думаю, что меня из сферы бизнеса кто-то начал доставать. Я в чужие дела нос не сую, осторожен так, что самому иногда противно. С партнерами отношения нормальные, разумный компромисс – мое кредо, не хапаю чужого. В общем, по большому счету ко мне не должны предъявлять претензий. И потом, надо иметь конфликтную ситуацию, чтобы кому-то захотелось убрать меня. Да и не станут мои вороги плести интриги с конвертами, это люди серьезные: решили убрать, убрали бы.