Синдром - Джон Кейз

– Давай-ка посмотрим на их охрану, – предложил Макбрайд и свернул на подъездную аллею соседствующего с отелем серого здания. Под шинами захрустел гравий – знакомый, наводящий на недобрые воспоминания звук.

При появлении нежданных гостей двор залило ярким светом, и в дверях появился какой-то человек.

– Неплохо, – заключил Макбрайд, разворачиваясь. Выехал на улицу и свернул к отелю, на асфальтированную площадку для машин.

– Нас заметили! – воскликнула Эйдриен.

Льюис припарковался и покачал головой.

– Пусть думают, что мы ошиблись поворотом.

Скоро молодая пара уже устроилась в номере 252 с видом на озеро: на фоне темного ночного неба белыми призраками светились ледяные силуэты гор. Эйдриен села на большую удобную кровать и залюбовалась обстановкой. Макбрайд стоял у окна и как завороженный рассматривал огни на противоположной стороне озера.

– Давай пообедаем, – предложил он, и Эйдриен с готовностью согласилась.

Спустившись в вестибюль гостиницы, они остановились у столика администратора, чтобы занести гигантских размеров ключ от своего номера и навести кое-какие справки.

– Позвольте поинтересоваться, – обратился Макбрайд к стильно одетой женщине за стойкой, – то здание по соседству, это что – больница?

– Клиника Прудхомма? Да, там лечатся совсем молодые люди.

– А что с ними? – спросила Эйдриен.

Женщина пожала плечами:

– По-моему, что-то с пищеварением: там все очень худенькие.

– Вы хотите сказать, они страдают анорексией? – предположил Льюис.

– Да. И еще там те, у кого проблемы с наркотиками. Надеюсь, вас это не пугает?

Собеседник покачал головой:

– Нет, нисколько. Уверен, в клинике отличная охрана.

– Вне всякого сомнения. Руководство строго следит за тем, чтобы никому не причинить беспокойства. Хороший сосед – если вас не отталкивает его архитектура.

Макбрайд заверил администратора, что они ничего не имеют против такого соседства, и вместе с Эйдриен направился в четырехзвездочный ресторан отеля. И хотя они оба почувствовали, что одеты не по уровню заведения, администратор зала тактично не заметила обыденности их наряда и проводила гостей к столику с видом на озеро.

– Вы остановились в гостинице? – спросила она, протянув каждому меню.

– Да.

Хозяйка зала улыбнулась:

– Тогда обслуживание за счет отеля. Приятного отдыха.

Затем она зажгла свечу и ненадолго задержалась перед столиком, словно любуясь белой накрахмаленной скатертью и начищенным до блеска столовым серебром.

– Не желаете ли выпить приветственный бокал швейцарского вина?

Макбрайд и Эйдриен переглянулись.

– С удовольствием, – ответил Лью.

Хозяйка вернулась мгновение спустя.

– Вино называется «Фьюдан», – сказала она, расставляя перед молодыми людьми бокалы. – Думаю, оно вам понравится: очень освежает. Теперь могу ли я вам порекомендовать что-нибудь из блюд? Рыба в озере… – она сложила пальцы в щепотку и поцеловала их, – отменная.

Вскоре подали первое. Суп-пюре, дымящийся и аппетитный, с кусочками грибов и ветчины. Затем принесли рыбу в компании крошечных белых картофелин и целое блюдо спаржи, которое они с удовольствием съели под бутылочку охлажденного «Мускаде». Влюбленные пришли к единому мнению: этот обед – лучший из того, что им когда-либо доводилось пробовать. Они еще долго не выходили из-за стола, завершая трапезу коньяком и эспрессо.

Когда официант удалился, Льюис поднял бокал:

– За нас.

Эйдриен выдавила несмелую улыбочку, протянула свой бокал, и они, чокнувшись, пригубили коньяк.

– Жаль, что все не по-настоящему, – подумала вслух Эйдриен, подразумевая их совместный ужин и вечер в изысканном отеле. – Обидно, что мы здесь не просто вдвоем. – Она опустила глаза, будто рассматривая скатерть.

– Ну что ты. Все по-настоящему, и мы здесь действительно вдвоем.

– Мне постоянно хочется сказать: «Давай уедем куда-нибудь, забудем обо всем». В Индонезию, на Мадагаскар – исчезнем. Может быть, ничего не случится, может, не будет никакого «Иерихона». И нас даже не будут преследовать. Так хочется надеяться… – Она подняла взгляд к потолку и прижала бокал к щеке: в ее глазах заблестели слезы.

– Эйдриен…

– И какие у нас шансы, что задуманное удастся? План-то, положа руку на сердце… Это даже и планом-то назвать трудно.

– План хороший, – заверил ее собеседник, словно пытаясь защитить собственную правоту. – Он… – Лью не хотел употреблять слово «простой», – тонкий.

Эйдриен странно посмотрела на него и пригубила напиток.

«Если уж быть до конца откровенным, – рассуждал про себя Льюис, – план не простой и не тонкий. Он базовый». Его проработали в номере, хотя заняло это всего минуту – столько потребовалось, чтобы рассмотреть все до мельчайших деталей. Состоял план в следующем: Эйдриен останется ждать Макбрайда в отеле, а он тем временем проникнет в клинику под видом рабочего, который принес карниз для кабинета директора. Попросив воспользоваться телефоном, он позвонит Опдаалу и назовется своим настоящим именем. Сообщит, что в Швейцарии и хочет расквитаться. При этом известии охрана выйдет из укрытия и рассыплется по периметру клиники, справедливо полагая, что угроза исходит извне. В образовавшейся панике Макбрайд проберется в кабинет директора и приставит к его голове дробовик. Если все пойдет по плану, то он позвонит сначала в полицию, а потом и Эйдриен. Если же Эйдриен не получит от него известий в течение часа, – она должна будет обратиться к властям, рассказать все, что знает, и попросить защиты.

– Очень похоже на уличный разбой, – заметила Эйдриен. – Не столько план, сколько руководство к действию.

Собеседник не стал спорить:

– Да, только другого у меня нет.

Она провела пальцем по краю бокала. Зазвучала чистая, точно удар колокола, нота, настолько громкая, что Эйдриен тут же хлопнула по хрусталю ладонью и с виноватой улыбкой огляделась по сторонам.

– Понимаю.

– И что?

Оба надолго замолчали, и Эйдриен первой прервала затянувшуюся паузу:

– Пойдем наверх.

«Полярные медведи».

Каждый год в марте в колледже Боудена команда из самых отчаянных представителей студенчества выезжала на Попэм-Бич. Пестрый караван «саабов», джипов и всякого «утиля» петлял по зимнему пейзажу. Добравшись до берега, сорвиголовы разжигали огромный костер, хлопали по стопке «Ягермайстера» и бросались в ледяную белую пену прибоя. Так они отдавали своеобразную дань талисману колледжа, Полярному медведю. И еще, как кто-то выразился, это был способ «послать зиму ко всем чертям» – быстро и без долгих раздумий.