Игра по расписанию - Дэвид Бальдаччи

Максвелл, услышав столь откровенный вопрос, смутилась.

— Мы с Сильвией? — спросила она, пытаясь обратить все в шутку.

— Вы отлично знаете, кого я имела в виду.

— Нет, не спим. Но вообще-то это не ваше дело.

— Если бы я работала с Шоном, то обязательно спала бы с ним.

— Приятно слышать. Тут надо, однако, иметь в виду, что интим здорово осложняет деловые отношения.

— Тем не менее он вам нравится, не так ли?

— Да, нравится. Кроме того, я очень его уважаю. И рада, что мы с ним партнеры по бизнесу.

— Но не более?

— Послушайте, почему это вас так интересует?

— Возможно, потому, что у меня, боюсь, ничего подобного в жизни не будет. Я имею в виду отношения с мужчиной.

— Вы шутите? Такая молодая, красивая и богатая женщина, как вы, может выбрать любого мужчину, какой ей только понравится. Так что одиночество вам не грозит.

Саванна посмотрела на собеседницу в упор.

— Боюсь, я так никогда и не отважусь подойти к мужчине. Особенно к такому, который мне понравится.

— Странно… Это почему же?

Саванна сунула в рот палец и стала грызть ноготь.

Мишель протянула руку, схватила Бэттл за запястье и заставила вынуть палец изо рта.

— Не грызите ногти! Так делают маленькие дети, а вы уже большая девочка. И уж если у нас сегодня вечер откровенных вопросов и ответов, скажите мне, не думаете ли вы свести ту ужасную татуировку, которую сделали у себя на заду? Мне представляется, что это самым благотворным образом скажется на перспективах вашего замужества, поскольку вас очень заботит этот вопрос.

— Это не поможет.

Мишель одарила девушку усталым взглядом много повидавшей женщины.

— Никак не пойму, откуда в вас эта обреченность.

Саванна неожиданно взорвалась.

— От того, что я боюсь свихнуться, как остальные члены нашей семьи, — вот откуда! Мой отец к концу жизни превратился в полное ничтожество. Эдди — убийца, а недавно я узнала, что у моего умершего брата был сифилис. У матери при всем ее непреклонном характере тоже не все дома. Даже невестка в последнее время впала в подобие анабиоза. Это какая-то болезнь — вот что я вам скажу! Все, кто вступает с нами в контакт, обречены! Что же тогда говорить обо мне? У меня нет никаких шансов остаться нормальным человеком. Никаких!

Чашка выпала из предательски задрожавших пальцев и разбилась. Сама же Саванна сжалась на диване в комочек и зарыдала.

Мишель с минуту смотрела на девушку, задаваясь вопросом, нужно ли ей так или иначе участвовать во всем этом, но по некотором размышлении все же придвинулась, обняла по-дружески за плечи и стала шептать на ухо слова сочувствия и утешения, хотя в полной мере этих чувств и не испытывала. За окном грохотал гром, сверкала молния и хлестал дождь, но, несмотря на мрачность окружающей обстановки, Саванна через некоторое время начала успокаиваться, и ее рыдания становились все тише. При всем том она продолжала льнуть всем телом к Мишель, как если бы та была единственным близким человеком, оставшимся у нее в этом мире.

Неожиданно Максвелл почувствовала, что ей больше всего на свете хочется убраться из этого дома. Она согласилась бы даже вновь принять участие в поисках Эдди Бэттла — при условии, что окажется при этом как можно дальше от Каса-Бэттл. Тем не менее она продолжала сидеть на диване, гладить по голове растерянную девушку и говорить ей сочувственные слова. И хотя обнимала ее как близкого человека, в душе радовалась, что это не так, и благодарила за это Бога. Саванна могла оказаться права относительно того, что сказала. Кто знает — вдруг Бэттлы и в самом деле проклятая семья?