В никуда - Нельсон Демилль

Время обеда давно прошло, а коктейлей – не наступило. И в ресторане оставался всего один человек – не иначе официант, судя по тому, что он спал на стуле.

Мы со Сьюзан заняли столик у низкого парапета в крытой части ресторана, откуда открывался вид на север.

Я узнал это место: видел и с земли, и с воздуха. Видел на картах, и оно до сих пор стоит в моем мозгу.

– Река Куавьет, – сказал я Сьюзан. – Она здесь впадает в Южно-Китайское море. К востоку Контьен на реке Камло. А по ее течению находились вспомогательные базы, которые назывались Альфа – от первой до четвертой. – Я показал рукой. – Там, дальше, река Бенхай, которая протекает по самой середине старой ДМЗ по семнадцатой параллели, разделявшей Северный и Южный Вьетнам. Завтра я пойду по этому пути.

Сьюзан не ответила.

Мы созерцали все еще пустынный ландшафт, и с высоты гостиницы я видел красноречивые прудики – некоторые уходили вдаль прямой линией, и не оставалось сомнений, что они – результат бомбометаний.

– Как мрачно, – проговорила Сьюзан. – Не то что вокруг Сайгона и Нячанга.

У меня было то же ощущение, когда в январе 68-го я приехал сюда из Бонгсона. Нас перебросили в сезон дождей. Затем последовало наступление в праздничные дни Тета, Кесанг, Ашау. Дождь, туман, дымка, грязь, серое небо, вязкая земля и невероятно много трупов. Я подумал, что отцу было легче воевать в 44-м с немцами во Франции, хотя я ему этого так и не сказал.

– Твой отец воевал во Вторую мировую?

– Служил пехотинцем, как и я. Бреннеры гордятся тем, что в нашей семье не было ни одного офицера. Мы просто военное пушечное мясо из Южного Бостона. В Корее погиб мой дядя.

– А мой отец служил в Корее офицером медицинской службы эскадрильи. Я уже говорила, что вы бы друг другу понравились.

– Отцам не просто любить мужчин, которые спят с их дочерьми.

– Я ни с кем не спала. До сих пор девственница. Спроси у папы.

– Тогда учти разницу в возрасте.

– Пол, мне за тридцать, родители не стали бы возражать, даже если бы ты был ветераном Гражданской войны. Они в отчаянии. И я тоже, – добавила она, – иначе бы не прицепилась к тебе.

Официант проснулся, увидел нас и потрусил к нашему столику. Мы заказали два кофе.

– Каково сидеть на крыше ресторана и взирать на ДМЗ? – спросила Сьюзан.

– Не знаю... я в полном раздрае. Понимаю, что нахожусь здесь, но очень трудно представить, что это просто туристические развлечения. И все же я рад. Я против тривиализации войны. Но, видимо, это в порядке вещей. Положительная сторона: может быть, туристы чему-нибудь научатся, ветераны сумеют с чем-то примириться, а вьетнамцы заработать немного баксов, пока сюда приезжают американцы.

Сьюзан кивнула:

– Я рада, что приехала сюда.

Принесли кофе. Она закурила. Мы сидели и молча смотрели на бывшие поля сражений.

– Я бы предложил вот такой текст компании "ДМЗ-тур", – начал фантазировать я. – "Приятное утро на минных полях, где можно найти осколок снаряда, участие в соревновании по насыпанию песка в мешки, затем пикник на развалинах базы Контьен. Далее – осмотр безымянных могил вдоль шоссе номер один. День завершается на стадионе Донгха, где местная труппа представляет сцены капитуляции Кэмп-Кэролл. В путевку включена стоимость обеда во время пикника".

Сьюзан покосилась на меня и решила не отвечать.

Но за второй чашкой кофе, закурив третью сигарету, начала:

– Тебе и так нелегко дается возвращение в места, где ты воевал в юности. А тут еще тревоги по поводу поездки во внутренние районы, своего задания, давления из Вашингтона и постоянно маячащей тени полковника Манга...

– Не забудь еще и себя.

– Как раз собиралась упомянуть. И ко всему навязалась эта пронырливая стерва.

– Кто такая?

– Очень наглая, очень нахальная девка, которой вздумалось побегать за тобой...

– Соблазнить.

– Пусть так. А у тебя на уме миллион важных вещей, сердце осталось в Штатах, а душой ты теперь с погибшими.

Я промолчал.

– И все-таки, Пол, – продолжала она, – у нас получилось. Наши отношения.

Я кивнул.

– Но я думаю, может, мне не стоит ехать с тобой во внутренний район?

– Я тебя об этом не просил.

– Может быть, я буду тебе обузой, а не поддержкой?

– Я считаю, что ты должна ехать в Ханой, и мы с тобой встретимся там.

– Нет, я думаю, мне надо возвращаться в Сайгон.

Ее слова меня немного удивили, и я спросил:

– Почему?

– Мне кажется, тебе следует закончить здесь свою работу, ехать в Гонолулу, посмотреть, как все сложится... а потом позвонить мне.

– Из Гонолулу?

– Нет, Пол, из Виргинии.

– Хорошо. И что тогда?

– Тогда посмотрим, что мы оба будем чувствовать.

– Но разве для этого необходимо разъезжаться по разным полушариям?

– Ты что, совсем тупой? – нетерпеливо проговорила Сьюзан. – Я даю тебе свободу – выход.

– Выход? Где он? – переспросил я. – Я перепутал все двери.

– Идиот. Я стараюсь относиться сочувственно к твоей ситуации – бросаю мужчину, которого люблю...

– Ты его уже бросила – отправила факс.

Сьюзан встала.

– Пошли.

Я дал официанту несколько долларов, и мы спустились на лифте в вестибюль.

– Извини, – повернулся я к Сьюзан. – Сегодня был волнительный день. А я всегда шучу, когда волнуюсь. И когда чую опасность – старая солдатская привычка. Как мы говорили, не засирай мозги тем, что тебе дорого. Хин лой. Прости. – И дальше в том же духе.

Когда мы выходили на улицу, Сьюзан уже держала меня за руку и говорила, что все понимает, чего я не мог сказать о себе. Я сам умею намолоть чего угодно. Но ее жертвенное выступление было чистой воды чепухой. Я вижу выход, если он есть. Но в данном случае его не было. К счастью или к несчастью, нашу деловую поездку нам придется совершить вдвоем.