Триллион долларов. В погоне за мечтой - Андреас Эшбах

– Я не ставлю под вопрос религиозные убеждения семьи Вакки. В чем я не уверена, так это в релевантности пророчества.

– Я думаю, это одно и то же.

– Нет. Я не могу принять, что возвращение утраченного будущего всего человечества может оказаться в руках одного человека. Я не могу принять, что для этого нужны деньги. Я не могу согласиться даже с тем, что человечество вообще лишилось своего будущего.

Он широко раскрыл глаза:

– Но все расчеты показывают…

– Все расчеты ошибаются. Они всегда ошибались. В конце прошлого века проводились расчеты относительно роста уличного движения, и из этих расчетов следовало, что мы сейчас должны были бродить по пояс в конском навозе. Все это ерунда, Джон. Мы живем в не более и не менее последние времена, чем любые другие исторические поколения. Мы лишь нервничаем оттого, что добавляется новая тысяча в нашем летоисчислении, только и всего.

Он остановился, посмотрел на нее, и она увидела в его глазах душу, отягощенную ледяным грузом.

– Вы не знаете, каково это. Обладать таким количеством денег означает держать в руках судьбу мира. Я бы с радостью сделал из этого что-то хорошее, но не знаю что. Я не знаю, можно ли из этого вообще сделать что-то хорошее. Единственное, что я знаю, – что из этого легко сделать очень много плохого.

– Тогда раздайте его. Создайте для этого фонды. Не позволяйте ему подавлять вас.

– Вы не понимаете. Я наследник. Я должен…

– Вы должны в первую очередь жить, Джон, – сказала она.

– Жить, – повторил он, осторожно, как будто еще никогда не произносил этого слова. В его взгляде промелькнула боль. – Если честно, я не знаю, как это делается.

Нет. От его тела исходила тяга, влекущая ее. Нет. Меня этим не возьмешь. Она вспомнила Фридхельма, вспомнила Нью-Йорк, но все эти воспоминания вмиг сделались бесцветными, бледными, как фото из прошлого столетия.

– Но вы это уже делаете. Вам только нужно перестать верить в то, что к вам обращается сам Бог. Он не обращается к вам.

– А кто же тогда? Якоб Фуггер?

– Никто. Это просто старинная история, и все.

Его дыхание уже давно участилось, но он только сейчас заметил, что дышит толчками, будто того и гляди разрыдается. Руки его дрожали, в глазах тлел ужас.

– Но если… – начал он, задыхаясь, и продолжил шепотом: – Если это не миссия… если у меня нет жизненной задачи… тогда кто я? Для чего я живу?

Ей ничего не оставалось, как обнять его, прижать к себе, потому что он внезапно заплакал, и она чувствовала, как он дрожит, как слезы страха смывают его отчаяние и как он постепенно успокаивается. Какая сцена, подумала она между прочим: стоим тут, среди древних книг, в этом древнем доме…

Наконец он высвободился из ее объятий. Она заметила, что ей не хотелось его выпускать.

– Спасибо, – сказал он, шмыгая носом, и достал платок из кармана брюк. – Сам не знаю, что это со мной.

– Слишком много на вас обрушилось. – Как ни странно, все это нисколечко не было стыдно.

Он стоял, глядя на нее внимательно, даже немного потрясенно.

– Мне понравилось, как вы меня успокоили, – сказал он с некоторым удивлением. – Это, наверное, глупо звучит, но я не хочу уходить, не сказав вам этого.

Ей показалось, что ее зашатало.

– Это совсем не глупо.

Они смотрели друг на друга. Стояли и смотрели друг другу в глаза, и что-то происходило. Так не бывает, кричало в ней что-то, но между ними возникло силовое поле, которое отменяло все правила и предубеждения, оно толкнуло их друг к другу в объятия, и они стояли, чувствуя друг друга, целую вечность, прежде чем их губы потянулись друг к другу и слились, и нечто, более сильное, чем сама Вселенная, вовлекло их в свой танец, который был самой жизнью.

– Идем наверх, в квартиру, – было последней ясно артикулированной фразой, произнесенной в этот вечер, и впоследствии они не могли вспомнить, кто из них произнес ее.

В эту ночь, в два часа тридцать минут умер Кристофоро Вакки, по странной случайности за несколько минут до землетрясения, сотрясшего Среднюю Италию, принесшего много жертв и частично разрушившего знаменитую базилику Святого Франциска в Ассизи. Земные толчки исходили из эпицентра в горном районе Фолиньо и ощущались вплоть до Рима и Венеции, но на пятом этаже канцелярии Вакки во Флоренции мужчина и женщина были настолько увлечены друг другом, что не заметили его.