Мое лицо первое - Татьяна Русуберг

Привожу их здесь — без запятых и точек. Их невозможно расставить, когда используешь руны.

я выверну тебя наоборот

и одену в слова

и скажу

ты моя

и только

люди скажут

какой просветленный лик

он был в воде

под водой и по ту сторону зла

я возьму тебя за руку и уведу

поведу тебя

мимо пчел

мимо осыпавшейся черники

мимо чемерицы

лесом все лесом

мы зайдем в недостроенный храм

и обвенчаемся

и увенчаемся

станем у алтаря

и будем расточать слова

словно миро

на губы

на ладони

на закрытые веки

ищущие да найдут

любовь

В воскресенье пойду в церковь. Теперь мне кажется, что каждый раз, когда он поет там, Д. поет для меня. Как же я раньше этого не понимала?

20 февраля

Пока я мылась в душе после физкультуры, какая-то сволочь сняла меня на мобильник. Я ничего не заметила, потому что зажмурилась, чтобы мыло не попало в глаза. Теперь мое голое видео гуляет по телефонам к радости наших парней.

С некоторых пор именно так развлекаются одноклассники. Они прозвали нас с Д. Тупой и Еще Тупее. Вариации: Шиза и Шизоид, Твикс — Психованная Парочка. Открыто нам никто ничего не делает — боятся Д. Зато продолжают делать гадости исподтишка: исписывают похабщиной стены в туалетах, обмениваются хейтерскими эсэмэсками, распускают мерзкие слухи о нас.

Я говорю Д., что они просто завидуют — тому, что мы вместе, что нам на них плевать. Не хочу, чтобы он снова что-нибудь натворил. Вижу, что ему больно — не из-за себя, из-за меня. И так ему влетело, потому что тест прогулял. Мне, кстати, тоже папа устроил разгон. Но гнев моего па — это просто нежный бриз по сравнению со штормом, который обычно обрушивается на Д.

С того первого раза мы все еще не были вместе — ну, по-настоящему, я имею ввиду. За Д. установили жесткий контроль: никаких прогулов, после уроков — сразу домой, его родоки, походу, чуть не минуты отсчитывают. Вот и остается только целоваться на переменах. Хоть бы уже какой-нибудь урок отменили, что ли. Мы бы тогда смогли наконец побыть одни.

22 февраля

Что теперь будет, что будет?! Я же думала, никто не придет! Я уже забыла про то заявление в муниципалитет. Столько времени прошло! Думала, оно затерялось или никто не воспринял его серьезно. Ну, или Бульдог все замял.

И вдруг — бац! Сегодня к Винтермаркам заявились две тетки, прикатили на машине с логотипом муниципалитета! Я из окна видела, как они в дом заходили. И мамашка Д., которая дверь открыла, счастьем что-то не лучилась.

Я как сообразила, что к чему, уселась с учебниками на подоконник. После проваленного теста у меня в комнате установился вечный «день открытых дверей». Не хочу, чтобы папа догадался, что я за соседями шпионю.

В общем, пробыли тетки у Винтермарков где-то с полчаса. Вот и пойми: то ли сразу все поняли, то ли не поняли ни фига, потому что Бульдог им очки втер. По их лицам не скажешь. Они гладкие, улыбающиеся и похожие одно на другое, как конфетки MM’s: даже очки у обеих, только цветом различаются.

Теперь отец Д. наверняка догадался, из-за кого парочка из муниципалитета к ним пожаловала. После нашего разговора вариант с Постом не прокатит. Здравый смысл, конечно, подсказывает, что Бульдог ничего мне не может сделать. Чего теперь-то метаться? С другой стороны, я понимаю, что король Баретт со здравым смыслом не слишком дружит. А мне удалось его здорово разозлить. Какая сторона в Бульдоге победит?

Мне не хочется это выяснять.

Желтая тетрадь. Страницы 42—46

На шестнадцатилетие принца Робара в замке устроили грандиозный праздник, на который были приглашены монархи соседних государств, имеющие дочерей на выданье. Король Баретт не хотел затягивать с поисками невесты для сына. Он присматривал принцессу побогаче, желательно из страны с богатыми залежами угля: в нем королевство нуждалось для производства своего секретного оружия. Сколько золота удалось бы сэкономить, если бы уголь достался Робару в придачу к невесте!

Но вот незадача: наследник престола не горел желанием связывать себя брачными узами и, хотя лихо отплясывал с невестами на балу, ни на одной не остановил свой выбор. Между тем в желающих отдать свое сердце повзрослевшему и похорошевшему принцу юных леди недостатка не было. Вздорный характер они называли импульсивностью, заносчивость объявляли гордостью и уверенностью в своих силах, а проскальзывающую в мелочах жестокость списывали на юношескую горячность и пылкий темперамент.

Ко двору короля Баретта то и дело наведывались полные надежд родители прелестных Агнес, Флор и Мелисс, но кольцу на пальце наследник явно предпочитал оружие в руках и целые дни проводил на стрельбище или в седле, охотясь на ланей и лисиц. В замке из-за этого то и дело возникали скандалы, да такие шумные, что даже до ушей Дня, половшего сорняки в саду, долетали отдельные выкрики:

— Ну и чем тебе не угодила Зюлейка пятнадцатая?

— Она же страшно носатая! Пап, ты что, хочешь, чтобы у тебя были не внуки, а стая дятлов?

— Ладно. А Чи Чу Чай? У нее хорошенький маленький носик.

— И вонючие подмышки.

— А ты их нюхал?

— Представь себе, пап! Это неизбежно при самбе.

— Что? Она еще и владеет самбо?!

— Самба! Это не борьба, а современный танец! Святые единороги, такое впечатление, что я общаюсь с динозавром!

Во дворце громко хлопнула дверь, и День спрятался за кустом роз. Он знал, что до «борьбы» у Робара тоже дело доходило, но, конечно, не с принцессами, а с их хорошенькими горничными и фрейлинами: наследный принц не пропускал ни одной, если ему не грозили ненавистные брачные узы.

Не то чтобы День специально подсматривал. Просто сложно притворяться слепым, когда застаешь пыхтящую в обнимку парочку на полу в кладовой, куда заходишь за метлой, или в сарайчике с садовыми инструментами. Робар знал, что запуганный слуга будет молчать о его похождениях, но все равно поколачивал мальчишку для острастки. Поэтому, услышав, что уставший от ветрености сына король Баретт решил женить принца своей монаршей волей, День вздохнул с облегчением: хоть одной причиной для колотушек станет меньше.

Правда вскоре по замку поползли встревожившие Дня слухи: избранная Бареттом невеста — не только заморская принцесса, но еще