Проклятый город. Однажды случится ужасное... - Лоран Ботти

— Вас это не касается. Вы все узнаете на суде. Мадам Рошфор, я в последний раз спрашиваю вас: где Пьер Андреми?

Клеанс Рошфор отвела взгляд, и в душе Клемана вспыхнула слабая надежда, когда он увидел, как ее лицо дрогнуло и исказилось, словно она сдерживала слезы. Лейтенант понимал, что женщина борется сама с собой, с собственной совестью. Наконец она опустила голову и словно утратила силы.

— Я не знаю… Я не видела Пьера Андреми вот уже больше двадцати лет…

* * *

Клеман вышел из комнаты для допросов, и его сразу же сменил один из коллег. Лейтенант подошел к Бертеги, который, сгорбившись, сидел на стуле, одурманенный таблетками и раздавленный отчаянием.

— Я не понимаю, — просто сказал Клеман. — Не понимаю, почему она выгораживает типа, который выглядит так, словно его окунули башкой в кратер вулкана…

Бертеги выпрямился и взглянул на своего подчиненного. «Господи боже, — невольно подумал Клеман, — да он постарел на десять лет за эти два дня!»

— Никаких следов Ле Гаррека? — спросил комиссар.

Клеман расстроенно покачал головой. В первые часы, последовавшие за звонком неизвестного информатора, сообщившего об убийстве в «Сент-Экзюпери», воцарилась чрезвычайная неразбериха. Прежде всего — туман. Это была настоящая туманная буря, какой Клеман никогда прежде не видел, — ничего подобного не могли вспомнить даже старожилы. Еще более странным было то, что, по свидетельствам многих горожан, живших поблизости от лицея, туман мощным потоком двигался в его сторону, словно собирался проникнуть внутрь здания. Ту же самую аномалию наблюдали в окрестностях парка и — что казалось совсем странным — возле дома Одиль Ле Гаррек, через подвал которого Бертеги спустился в подземные катакомбы… Кроме того, были обрушены линии электропередач, в одном доме произошел взрыв газа и вспыхнул пожар, видимость на дорогах практически отсутствовала, спасательные службы задерживались… Потом пришлось разбираться с Клеанс Рошфор, потом выслушивать абсолютно неправдоподобный, чтобы не сказать бредовый, рассказ Бертеги, которого нашли истекающим кровью недалеко от входа в подземный туннель, так же как и Одри Мийе, находившуюся сейчас между жизнью и смертью… Комиссар говорил о похищении своей жены и своей дочери, о Талькотьере, о Пьере Андреми, о тумане, который… ворвался — именно так! — в подземные коридоры, почти сразу после того, как комиссар застрелил напавшего на него с ножом подростка (ныне опознанного как Сезар Мандель, в чьем компьютере во время обыска были найдены необычные, как минимум, сведения). По словам комиссара, Андреми пробежал мимо него, но это вызывало некоторые сомнения: разглядеть в таком тумане лицо человека без лица было невозможно. «Ты не понимаешь, — говорил он Клеману. — Да, конечно, там было ничего не видно, абсолютно НИЧЕГО — я не видел даже своих рук. Но я его ПОЧУВСТВОВАЛ, когда он мимо меня пробежал! Я ощутил его присутствие. И он бежал, как будто сам дьявол за ним гнался!» (На это Клеман чуть было не сказал, что дьяволу уж точно нет нужды гоняться за Пьером Андреми, в которого он вселился еще много лет назад.)

И вот пришлось распутывать весь этот гигантский клубок, откуда они до сих пор вытягивали отдельные нити. Помимо подростка, убитого комиссаром Бертеги, в подземных коридорах был найден еще один труп: на сей раз девочки, вид которой свидетельствовал о том, что перед смертью ей пришлось пережить нечто немыслимое. Ее убийцей, судя по всему, был тот самый подросток, который затем напал на Бертеги. Клеман узнал ее: это была сестра юного самоубийцы, который покончил с собой полтора месяца назад. Дочь Камерленов, которых он лично допрашивал много лет назад в ходе «дела Талько»… Итак, трое подростков: сын художницы, покончившей с собой, монстр-убийца и его жертва, зверски убитая девочка… Все они учились в одном классе — и учительницей литературы у них была Одри Мийе…

В этих многосложных обстоятельствах (хотя Клеман не питал никаких иллюзий, полагая, что большинство нынешних загадок никогда не будут разгаданы и вместе со старыми станут частью той легенды Лавилль-Сен-Жур, которую рассказывают на ночь, когда хотят напугать кого-то или самих себя) поиски Ле Гаррека были отнюдь не приоритетной задачей, и через некоторое время, не получив никаких результатов, от них отказались. Итак, оставались: Клеанс Рошфор; надежда на то, что Одри Мийе выйдет из комы и хоть немного прояснит ситуацию; и, наконец, странное ощущение, что, как бывает ночью в полнолуние, город охвачен безумием в эти ночи сплошного тумана…

— За всем этим стоит целая сеть, — говорил Бертеги. — Тайная организация, которая скрывала и поддерживала Андреми все эти годы. В которой Ле Гаррек тоже завязан по самое некуда. Нужно его найти. Черт возьми, Клеман! Только представь себе — тип без лица и известный писатель! Нашли друг друга, мать их!

— Я понимаю, что это сеть, — проговорил Клеман. — Мы их найдем, вот увидите…

Но он и сам в это не верил. Он помнил «дело Талько», в ходе которого удалось вычислить некоторые звенья цепи — тогда, как и сейчас, все вертелось вокруг убийств и исчезновений, — и что им это дало? Всего лишь несколько наиболее заметных фигур… Может быть, даже всего одну — своего рода живой символ всей организации, которым была Мадлен Талько… Почему? — в который уже раз спросил себя Клеман и вновь не нашел ответа. Может быть, те, кого они задержали, боялись говорить? Впрочем, они и без того недолго протянули — даже в тюрьме. Или же… иногда ему казалось, что туман сам улаживает свои дела, что он держит на расстоянии всех непосвященных. Да, туман Лавилль-Сен-Жур: виновник, заступник и судья…