Тест Тьюринга - Александр Петрович Никонов

Я вообще-то не люблю, когда на меня так внимательно и изучающе смотрят. Даже секунду. И это у меня профессиональное, выработанное. Не нужно никому запоминать лицо полицейского детектива. Полицейский должен быть невидимым в толпе, особенно если он всегда в штатском. Но я списал этот внимательный изучающий взгляд на предполагаемую профессию или, не знаю, увлечение Андрея. Он же как бы психотерапевт или психолог, раз меня Джейн к нему направила с рекомендациями? Или я чего-то не понимаю?

– Да вы садитесь, я вам сейчас чаю налью, и мы будем по нашему русскому обычаю много пить чаю. Если хотите, с баранками. Или варенье вот есть, мне мать прислала банку.

– Из Америки? – шутливо спросил я, ничуть не думая, что из Америки. Он стопроцентно здешний! Учился, наверное, просто в США. А мать и отец наверняка до сих пор тут, старенькие. Потому и вернулся. Из Америки без веской причины редко возвращаются…

– Да, – к моему удивлению ответил Андрей. – Варенье из Америки. Не поднимайте брови, у меня сложная биография. Дед приехал сюда из США еще в тридцатых годах – строить новое справедливое общество, принял гражданство и был, естественно, репрессирован. Расстреляли его, как тут водится. Моего отца он привез сюда совсем маленьким. И тот из-за всего случившегося просто возненавидел Россию. И едва представилась возможность уехать, сразу укатил на историческую родину, в Америку, по еврейской линии. И меня увез, естественно. Я тогда был школьником, мы жили в Москве. В Америке я закончил школу и университет, работал долго. А потом, как бывшему русскому мне предложили курировать один проект в Москве, а мать с отцом так и остались в Штатах. Отец умер уже, правда. А мама русских привычек не оставляет – делает варенье… У нее домик на Фингер Лейкс. Там виноград растет, вино делают…

– Я знаю.

– Ну, да, вы же из Нью-Йорка… Мать сама, конечно, ничего не выращивает, с ней сосед-винодел делится виноградом, а она его угощает вареньем. Для него это экзотика – русское варенье. Для нее тоже, у нас же не варят варенье из винограда… Вы пробуйте, пробуйте.

– Да, сейчас, только чай остынет немного… А потом ваша мать, наверное, за этого соседа замуж вышла?

– С чего вы взяли? – Андрей выглядел удивленным. Даже застыл с чайником над своей кружкой.

– Не знаю. Просто так подумал. Точнее, ляпнул, не подумав.

– Да. Вышла замуж за него. – Слегка озадаченно сказал Андрей, почесав нос. – Не зря мне Джейн про вас говорила… Хм… Ладно. В общем, мы тут работаем над одной темой на американские деньги русскими силами.

– Почему тут? – спросил я. Во-первых, мне было интересно. Во-вторых, разговор поддержать. Надо же чем-то заниматься, пока в кружке с плавающим пакетиком чай заваривается.

– Ну, как вы знаете, в России сильная математическая школа, во-первых… Мы с вами, если вы обратили внимание, в математическом институте имени…

– Да, я видел вывеску.

– Вот. А во-вторых, заграничные специалисты стоят дешевле. То есть дешевле платить им у них на родине, чем перевозить в Америку. А я, как знающий русский язык, просто откомандирован сюда руководить проектом.

– И что за проект? – Я все еще не понимал, зачем Джейн связала меня с этим русским. Хотя, я и сам русский! Был. Теперь только акцент остался. Да и то под вопросом.

– Да! – Андрей поднял палец. – Значит, проект… Вы, конечно, слышали о проблеме искусственного интеллекта?

Я кивнул и с озабоченным видом покачал в огромной кружке сиротливо выглядящим пакетиком, подергал его за ниточку, чтобы темное быстрее распространилось по всему объему кипятка:

– Об искусственном интеллекте слышал. О проблемах нет… А какие у него проблемы? Замуж не берут?

Андрей опустил в свою кружку с кипятком чайный пакетик и притопил его ложкой.

– Вы человек с юмором, я вижу. Это хорошо. Значит, наша задача облегчается. – Тем не менее он задумался на несколько секунд, прежде чем продолжить. Видимо, все-таки не слишком я ему облегчил задачу. – Вы никогда не задумывались, что такое сознание?

– Ну, об этом все когда-то задумываются. Особенно в юности. Девочка бросила… стихи лезут… в чем смысл жизни… есть ли бог… что такое сознание – вот это вот все, – я неопределенно покрутил пальцем над головой.

– Ну и как юноша Александр ответил себе на этот вопрос в юности?

– Юноша Александр себе на этот вопрос ответил никак. Вместе со всей мировой наукой. И религиями.

– Да, вы правы, – вздохнул Фридман. – Мы не знаем, что такое сознание на онтологическом уровне. Да и ни на каком не знаем – что такое сознание с точки зрения физики наука тоже не в курсе.

– Тем не менее вы занимаетесь искусственным интеллектом, – я подул на чай, по черной воде побежали волны. – Занимаетесь, не зная, что такое сознание и думание.

– А почему нет? Овладели же первобытные дикари огнем, не имея никаких представлений ни о плазме, ни о химии, ни об атомах и электронах…

– Логично. А розеточки у вас нет?

– Простите?

– Ну, такой плошечки. Маленькой. Я бы себе отложил вашего варенья туда да и ел бы себе потихоньку.

– Вы прямо как моя мама! – всплеснул руками Фридман. – «Из общей банки нельзя слюнявой ложкой! Прокиснет!» Кстати, как вы все же угадали, что она вышла замуж за этого соседа после смерти отца?

– Не знаю. Я же полицейский, а значит, слегка психолог. Просто представил эту картину. Одинокая женщина. К ней ходит американский фермер изрядных лет, носит женщине виноград… В этом возрасте все гораздо проще.

– Ну, да. Наверное. Не зря мне про вас Джейн рассказывала, – повторил Андрей, встал, отошел к шкафу и открыл дверцу.

– Да что же она такого обо мне рассказывала?

Немного погремев в шкафу посудой, Андрей вернулся с блюдцем.

– Вот вам вместо розетки… Она рассказывала, что не справилась с вами. С вашими проблемами. Потому что вы сложный человек.

– Жизнь была сложная.

– Согласен. У меня отец занимался вырезанием по дереву. Он говорил, что самый сложный и твердый, но и самый интересный ствол – который рос в трудных условиях, весь такой узловато-переплетенный. Знаете, бывает, дерево вокруг стальной ограды изогнулось… Вот и люди, наверное, так. Трудные вырастают, но интересные, если жизнь их бьет…

– …ключом и все по голове, – повторил я древнюю шутку. – Джейн говорила, что вы учились вместе.

– Да. Учились. И не только…

Что-то в его лице изменилось, и я сразу понял всю их нехитрую историю:

– Не сложилось?

Андрей вздохнул.