Слепой инстинкт - Андреас Винкельман

Жарко! Жарко!

Плечи горели огнем, вопили о боли, умоляли о пощаде, но Макс Унгемах не сдавался. Упрямо глядя вперед, он игнорировал боль и только крепче сжимал зубы, вспоминая наставления Колле. «Если ты думаешь, что больше не можешь, то у тебя в запасе еще половина твоих сил».

Дальше. Удар за ударом. Если хочешь простоять на ринге двенадцать раундов, нужно суметь в два раза дольше пропрыгать на скакалке.

Пот ручьями стекал по его телу, заливал глаза, затуманивая взгляд.

Щелк-щелк-щелк.

Мерные удары скакалки по полу — стальная нить, обернутая пластиком, пролетает у него под ногами. Макс ускорил темп. Он чувствовал, что долго ему не продержаться. Даже если ему удается уговорить себя, с биохимией ничего не поделаешь. В мышцах выделяется молочная кислота, и эту боль никто долго не выдержит.

Еще немного, быстрее, еще немного!

Скакалка свистела в воздухе, но Макс ее уже не видел, слышал только ее удары о пол.

Щелк-щелк-щелк.

Унгемах заставил себя подпрыгнуть еще пару раз, выматываясь до предела. Большинству людей такое не под силу.

Но теперь и он уже не мог сдерживаться. Отпустив скакалку, Макс, морщась, остановился и упал на колени. Плечи чудовищно болели, словно ему оторвали руки и отбросили их в сторону. Пот стекал по лицу, капая на пыльный пол.

Тяжело дыша, Макс уперся ладонями в колени, ожидая, пока утихнет боль. Постепенно дыхание успокаивалось, пульс приходил в норму. Унгемах чувствовал себя прекрасно! Прошло два дня с тех пор, как состоялся поединок в Лигурии, и на самом деле Максу стоило отдохнуть, сделав перерыв между тренировками, но он не хотел этого. Позволяя себе отвлекаться, Унгемах получил бы время на раздумья, а это ему было не нужно. То, что случилось во время боя с исполином де Мартэном, прошло, и не было смысла ломать над этим голову. В конце концов, никто не может контролировать свои мысли постоянно. И если у кого и было право предаваться воспоминаниям, так у него. Большинство людей вообще никогда бы не справились с такой травмой.

С трудом поднявшись, Макс снял полотенце со стула и отер лицо. Попивая яблочный сок, он обвел взглядом зал.

Утром тут было спокойно. Сегодня тренировались только Кевин и Тарек: они потеряли работу, а значит, у них появилось время на спорт. Что ж, по крайней мере, они тратили свои свободные часы здесь, а не слонялись по улицам. Оба парня были стройными, высокими и мускулистыми, да и с дисциплиной у них все в порядке. Впрочем, Колле не стал бы принимать к себе каких-то подозрительных типов, для которых главное — поставить удар для уличной драки. С другой стороны, честолюбие и мускулы не помогут боксеру, если тот лишен таланта. Макс не верил в успех Кевина. Этому парню не хватало жесткости. У него было доброе лицо, в глазах всегда светилось дружелюбие, и Унгемах никогда не слышал, чтобы Кевин с кем-то ссорился. В нем не было инстинкта убийцы! А этот инстинкт необходим, если собираешься раз за разом наносить противнику удары по лицу.

Тарек прервал свои упражнения в «бое с тенью».

— Сколько, Макс?

— Три тысячи два.

— Черт, мне тебя никогда не догнать!

— Не отчаивайся, — подбодрил его Унгемах.

Они с Тареком соревновались в том, кто сумеет добиться большего количества прыжков со скакалкой. Тарек еще не дошел и до двух тысяч.

— Через год ты меня побьешь.

— Ох, долго еще ждать!

— Ну ясное дело! Сейчас ты меня перепрыгаешь, только если я буду скакать на одной ноге.

Ухмыльнувшись, Тарек красноречивым жестом вздернул правую руку с оттопыренным средним пальцем и вернулся к «бою с тенью».