Эпоха крови и пурпурных слез - Эдди Кан

– Я тебя спросила не о том, во что верю, а о том, как ты справился с Саджа, – парировала она.

– Везение, – наконец ответил Джин. – Я не могу использовать силу хранителя. Будто крыльев лишился…

– Вот как… – скрывая скептицизм, Мирэ поджала губы. Как бы там ни было, озвучив свои подозрения, Джин и правда стал темным как туча.

– Ну точно – Лео Уайатт! – глядя в зеркало заднего вида, выдал Сон-Хо. – Прямо как во втором сезоне, когда Пайпер…

– Сон-Хо! – взвыла Мирэ. – Веди машину молча!

– Ой, да ладно… – проворчал он, но все-таки последовал совету, и на какое-то время его хватило. Свернув на соседнюю улицу, Сон-Хо притормозил возле круглосуточного магазина. – Мне нужно купить пижаму для сна и соджу[20], чтобы запить весь тот кошмар, которого я насмотрелся за день.

Заглушив двигатель, Пак вышел из машины и юркнул в магазин, сразу же притормозив у стеллажа с чипсами. Оставшись наедине с Джином, Мирэ вдруг вспомнила, что его общество было первой причиной, по которой она нагрузила ассистента сверхурочной работой. Нервно сглотнув, Мирэ убрала в сторону очередной испачканный кровью марлевый тампон и взяла из аптечки бинт. По логике вещей, если бы Джин хотел ей навредить, он бы попросту не ввязался в драку с Саджа.

Мирэ прижала конец повязки чуть выше ран Джина и круговыми движениями обогнула весь его торс, аккуратно запечатав порезы под стерильной броней. Закончив, она осмотрела проделанную работу и свела ладони, довольная результатом.

– Жить будешь, – резюмировала Мирэ.

Джин прижал руку к повязке, с любопытством ощупав плотный бинт.

– Спасибо за помощь.

– Это я должна благодарить… – стягивая перчатки, призналась Мирэ. – За помощь на парковке.

– У нас ведь был уговор: ты помогаешь мне, я – тебе.

– То есть там, на парковке, ты защищал не меня, а свои интересы?

– Разве есть разница?

– Спасая человека – ты альтруист, преследуя свои интересы – эгоист.

– Тогда как ты расценишь то, что моим интересом было спасти тебя? – перешел в атаку Джин.

Азарт обуздал остатки страха от пережитого, заставляя активировать холодный разум.

– Вот как? А если бы на моем месте был Сон-Хо? – парировала Мирэ.

– Я бы помог ему.

– Но ведь между вами нет уговора. Значит ли это, что твой интерес помочь ему не поменялся бы?

– Но ведь и на парковке с Саджа столкнулся не он, а ты. Разве есть смысл выяснять это?

– Все-таки эгоист, – резюмировала Мирэ.

– Прозвучало осуждающе, – заметил Джин.

– Врать не буду – осуждение было заложено в мои слова. – Мирэ собрала испачканную марлю в пакет для отходов, после чего закинула в него и перчатки.

Поерзав на месте, Вон отряхнула брюки и выудила из сумки – спасибо Сон-Хо за то, что подобрал ее на парковке, – влажные салфетки. Вряд ли им было под силу отчистить с ткани кровь репортера, но Мирэ принялась усердно натирать свой пиджак, стараясь не думать о том, что прямота слов Джина ее задела. Придерживаясь правила во всем руководствоваться личными интересами, Мирэ не взяла в расчет, что и с ней могут поступить точно так же.

– Я помог не из корысти, – будто прочитав ее мысли, признался Джин.

Было в его голосе нечто такое, что заставило Мирэ повернуться к нему. Сонг смотрел в окно, изучая пеструю улицу и толпы людей вокруг. Свет от неоновых вывесок отражался на его лице, подчеркивая напряженное выражение.

– Это всего лишь моя работа, – теперь Сонг повернулся к Мирэ. – Защищать.

Мирэ открыла рот, но так и не придумала, что сказать. Наверняка Джин сводил суть к тому, что хранители должны беречь души невинных и тому подобное. Перенасытившись всем этим за вечер, Вон уже не придавала значения уровню абсурда, который окружил ее как смерч.

– Саджа мог забрать тебя, – продолжил Сонг, посмотрев на отколотый рог, лежащий рядом с ним как трофей. – Нельзя было этого допустить.

– Почему? – ляпнула Мирэ, только спустя время понимая, как глупо прозвучал вопрос.

В этот раз Джин не ответил, заставляя занервничать. Интерес настолько распирал Мирэ, что она уже собиралась растолкать интригана, но в этот момент дверь рядом с ней открылась и ей на ноги плюхнулся большой пакет, откуда выглядывали упаковки с лапшой, чипсами, острыми крылышками и прочим съестным…

– Вкусняшки! – довольно протянул Сон-Хо, глядя сверху вниз на недоумевающую Мирэ. – Острое и сладкое помогает справиться со стрессом, босс. – Спрятав за щекой чупа-чупс, Пак наклонился к пакету у Мирэ на коленях и вытащил оттуда упаковку с мандаринами в стекле. – Съешь, полегчает.

После увиденного на парковке Мирэ не могла думать о еде, перед глазами так и стояли разорванная грудная клетка и лужи крови… Образ Саджа въелся ей в память, и вряд ли удастся избавиться от него так скоро. Затолкав упаковку с десертом обратно в пакет, она столкнула его со своих колен на свободное место между собой и Джином, после чего отвернулась к окну и постаралась отвлечься от жутких воспоминаний на уличный пейзаж.

Седан плавно рассекал ночные улицы под ритмичную музыку, выбранную Сон-Хо. Глядя в окно, Мирэ не могла отделаться от ощущения, будто весь мир вокруг нее замер. Слишком многое успело произойти за день, одни только мысли о том, через что предстоит пройти завтра, вгоняли в ступор… Нужно было выяснить, что за вирус или вмешательство повредили базу данных аукционного дома, проверить съемку с камер видеонаблюдения рядом с Инджи, найти похитителя документов и постараться встретиться с Ханьюлом. Шумно вздохнув, Мирэ прижала руку к лицу, надеясь спрятаться за ладонью от всего мира. Сил больше не осталось, а из-за всего случившегося сна ей точно не видать.

Скоро Сон-Хо свернул с дороги на подземную стоянку под жилым комплексом, где находилась квартира Мирэ. Мимолетная радость от прибытия быстро исчезла, стоило ей снова увидеть ряды припаркованных автомобилей. Нервно сглотнув, Мирэ отстегнула ремень безопасности и побыстрее выбралась из машины, прихватив свою сумку.

– Куда мы приехали? – Джин осмотрелся.

– Ко мне домой, – на ходу бросила Мирэ.

– Что? – Казалось, эта новость шокировала Джина больше, чем вид разъяренного жнеца.

– Пока ты не вернешь мне бумаги по делу Ханьюла, а я не перестану быть твоим попечителем, держимся вместе.

До слуха Мирэ донесся тихий, почти беззвучный смех Джина. Обернувшись к нему, она непонимающе развела руками.

– Что смешного?

– Уже не боишься меня? – спросил Джин.

– Я не… – Мирэ чуть не задохнулась от возмущения.

Она ни разу не сказала вслух, что боится Сонг Джина, лишь опасается… Это разные вещи. И то