Наследие - Бентли Литтл

– Спасибо, – поблагодарил он.

Города он не знал и картой не обзавелся, поэтому достал из заднего кармана выписанный на бумажку адрес Джессики Хестер и спросил у библиотекарши, как туда проехать. Оказалось, она живет от библиотеки всего в нескольких улицах.

Дом Джессики был неожиданно жалким на вид; покосившийся, с облезлыми стенами, он явно нуждался в ремонте и покраске. По бодрому голосу в телефонной трубке Стив представил себе хорошенький коттеджик, белый с зелеными ставнями, из тех, что рисуют на рекламных проспектах и на иллюстрациях к детским книжкам, – с непременным цветущим садиком и кустами роз под окном. Но, по правде говоря, таких сказочных домиков в Коппер-Сити не было вовсе. Город был откровенно беден, дни его расцвета остались далеко позади, и все дома здесь смотрелись угрюмыми стариками.

Гости, как видно, уже собрались. Еще не было полудня, но подъезд к дому был заполнен старыми легковушками и потрепанными пикапами. Стиву пришлось припарковаться на улице, а потом пробираться боком по узкой тропке между машинами и зарослями пожелтевшей, буйно разросшейся травы на обочине. Он не успел придумать, что скажет и как начнет разговор: дверь-ширма с дырой посредине распахнулась, и навстречу ему вывалилась целая толпа.

За три минуты Стив познакомился с двумя десятками местных жителей, не считая с визгом носящихся вокруг дома детей. В запоминании имен он и в лучшее время был нетверд, так что, как ни старался запомнить всех, по окончании приветственных церемоний уверенно узнавал только Джессику и Хейзел, сестру Рут.

Джессика Хестер оказалась точь-в-точь такой, как он себе представлял по телефонному разговору: бодрая говорливая старушка в огромных очках с толстыми стеклами, в свободной блузе с гавайским орнаментом и пурпурных брюках. Она всем представила Стива, снова и снова повторяя: сын мужа Рут приехал, чтобы расспросить о первой жене своего отца.

Потом сели за стол. Обед оказался в складчину: все гости, кроме самого Стива, что-то принесли с собой – и теперь, расположившись за длинным столом, разворачивали свертки и угощали друг друга жареными цыплятами, картофельным салатом, коул-слоу^[3] и пирожками, пока Джессика, Хейзел и еще одна пожилая женщина, стоя в дверях, наперебой вспоминали Рут. По их словам, первая жена Джозефа Ная была просто святой: умная, добрая, любящая, терпеливая – словом, все классические добродетели молодой жены начала 1960-х. Быть может, безвременная смерть Рут побуждала ее родственниц к естественному преувеличению ее добродетелей, но, так или иначе, похоже, что Рут была милой девушкой и все ее любили.

Чуть позже подъехал Лаймен Фишер. Он учился с отцом и с Рут Хестер в одном классе, так что мог рассказать кое-что интересное. Для начала, хоть Лаймен и Джозеф дружили с первого класса, в старших классах оба соперничали за симпатию Рут – и по тону Лаймена Стив понял, что тот не вполне смирился с проигрышем. Следовательно, воспоминания Лаймена были не столь розовы и, возможно, чуть более реалистичны. Ухватившись за редкую возможность что-то узнать об отце в молодости, в ожидании десертов Стив зажал Лаймена в угол и принялся подробно расспрашивать, что за человек был Джозеф Най. Ответы звучали неожиданно: веселый парень, душа компании, любил развлечения, никогда не отказывался повеселиться. Совсем не похоже на отца, каким Стив его знал. И еще меньше – на убийцу.

Уже не в первый раз вспомнив о Вьетнаме, Стив спросил Лаймена: переменился ли отец, вернувшись с войны? Стал ли другим человеком, побывав на волосок от смерти?

Лаймен подумал, а потом сказал:

– Да нет, пожалуй… Нет, не было такого. Многие с той войны вернулись другими – знаете, с крышей набекрень. Только не Джо.

Тем временем вокруг них собрались Джессика и прочие – и, обведя их взглядом, Стив решил, что, пожалуй, настало время заговорить о смерти…

…убийстве…

… Рут.

Он повернулся к Джессике.

– Когда погибла Рут, – начал он, – вы решили, что это самоубийство?

Прозвучало это чересчур прямолинейно – но, в конце концов, надо же с чего-то начать.

– Или несчастный случай, – ответила Джессика.

«А как же записка?» – хотел спросить он. Впрочем, неизвестно ведь, кто из них знает о записке. И если выяснится, что откуда-то знает Стив, могут возникнуть вопросы, на которые он не готов отвечать.

– Кто-нибудь видел, как это произошло?

– Никто ничего толком не видел. Все произошло слишком быстро. Раз – и она уже внизу.

– О самоубийстве люди говорили только потому, что она, в своем-то положении, полезла туда, – добавила Хейзел. – Но вполне могла ведь и просто оступиться. – Хейзел сжала губы в тонкую линию, вдруг напомнив Стиву мать. – Я всегда считала, что это несчастный случай.

– А она ничего не говорила перед смертью? – поинтересовался кто-то из гостей, кажется, сын Хейзел.

– При падении она разбила себе голову, – ответила Джессика. – Умерла сразу. Поначалу надеялись, что ребенка удастся спасти, поэтому спешно повезли ее в больницу и сделали экстренное кесарево сечение. Может, в наше время и спасли бы. Но тогда не вышло. Девочка появилась на свет мертвой.

– А потом мы потеряли и Джо, – грустно заметила Хейзел.

Лаймен кивнул.

– Да, он со всеми порвал. Не хотел видеть никого из старых друзей. Мы с ребятами пытались его расшевелить, но у него уже появилась новая компания, а с нами он больше не хотел знаться. Как отрезало.

– Помню, он еще ходил к проститутке, – брезгливо поджав губы, заметила какая-то подруга Рут. И, понизив голос, добавила: – К мексиканке.

Стив все никак не мог совместить в уме отца, которого знал, с живым и веселым парнем, о котором рассказывал Лаймен Фишер, а последнее откровение совсем его подкосило. Отец, несгибаемый республиканец, каждый божий день сетующий на засилье иммигрантов – спал с мексиканской проституткой? Да быть такого не может!

Впрочем, как и того, что он убил свою жену.

Джессика кивнула.

– Верно. Я слышала, он в нее влюбился и очень горевал, когда ее выслали домой, в Мексику. А что с ним дальше было, не знаю. Вроде бы уехал из города.

– Точно, – подтвердил Лаймен. – Уехал. По-моему, в Лас-Крусес.

– А его родные? – спросил Стив. – Его родители тогда были еще живы? Сестра Мэрион?

– С семьей он… рассорился, – чуть поколебавшись, заметила Джессика.

– Из-за Рут, – добавила Хейзел.

Стив удивился.

– А мама говорила, что тетя Мэрион предпочитала ей Рут. Мол, та ей нравилась, а мама – нет.

– Это же Мэрион – ей никто не нравился! – ответил Лаймен, и все засмеялись.

Стив ненадолго задумался.

– Я знаю, что отец был во Вьетнаме, – начал он, решив обратиться с тем же вопросом ко всему собранию. – Скажите, после этого он… изменился?