Лицо в зеркале - Дин Кунц

Этан и Фрик стояли бок о бок у окна в гостиной второго этажа, которую называли Зеленой комнатой по причине понятной всем, кроме дальтоников.

Мин ду Лак верил, что ни один дом таких размеров не может быть местом духовной гармонии, если в нем не будет хотя бы одной комнаты, окрашенной и отделанной исключительно в зеленых тонах. Их консультант по фэн-шуй согласился с этим зеленым декретом,

возможно, потому, что сей тезис являлся составной частью его философии, а может, и по другой причине: знал, что противоречить Мину — себе дороже.

Все оттенки зеленого, воплощенные в стенах, гобеленах, обивке мебели, ковре, — Мин видел в снах. Поневоле приходилось задаваться вопросом, а что он ел перед тем, как ложился в постель.

Миссис Макби называла комнату «отвратительным моховым болотом», разумеется, не в присутствии Мина.

За окном поместье сияло более яркими оттенками зеленого, а над ними простиралось великолепное синее небо, на котором не осталось даже воспоминаний о проливном дожде.

Из окон Зеленой комнаты они могли видеть главные ворота и толпу репортеров, собравшихся на улице. Солнечный свет заливал автомобили, минивэны служб новостей, фургоны телевизионщиков со спутниковыми антеннами.

— Будет цирк, — прокомментировал Фрик.

— Скорее карнавал, — уточнил Этан.

— Шоу уродов.

— Зоопарк.

— Хэллоуин на Рождество, если посмотреть, как эти типы используют нас в телевизионных новостях.

— А ты не смотри, — предложил Этан. — К черту телевизионные новости. И потом, все скоро закончится.

— Как бы не так, — не согласился Фрик. — Шоу будет продолжаться многие недели, о маленьком принце из Голливуда и психе, который едва не добрался до меня.

— Ты считаешь себя маленьким принцем Голливуда? Фрик скорчил недовольную гримасу.

— Так они будут меня называть. Я уже их слышу. Не смогу показаться на публике до пятидесяти лет, но даже тогда они будут щипать мои щеки и говорить, как тревожились за меня.

— Ну, не знаю, — в голосе Этана слышится сомнение. — Думаю, ты переоцениваешь интерес общественности к своей персоне.

Во взгляде Фрика появилась надежда.

— Вы действительно так думаете?

— Да. Я хочу сказать, ты не из тех голливудских детей, которые хотят пойти по стопам родителей.

— Я скорее буду есть червей.

— Ты не играешь эпизодических ролей в фильмах отца. Не поешь и не танцуешь. Никого не пародируешь, не так ли?

— Нет.

— Может быть, ты жонглер или умеешь одновременно удерживать десяток тарелок на десятке бамбуковых шестов?

— Одновременно точно не смогу.

— Фокусы?

— Не умею.

— Чревовещание?

— Не по моей части.

— Слушай, мне уже скучно с тобой. Знаешь, что их больше всего заинтересовало во всей этой истории, на чем они действительно сфокусируют свое внимание?

— На чем? — спросил Фрик.

— На дирижабле.

— Дирижабль — это круто, — согласился Фрик.

— Ты только не обижайся, но ребенок твоего возраста, с недостатком опыта работы в шоу-бизнесе… уж извини, но ты не сможешь потягаться с дирижаблем в Бел-Эре.

В северной части периметра поместья начали открываться ворота.

— А вот и они, — сказал Фрик, когда первый черный лимузин плавно въехал с улицы. — Вы думаете, он остановится и явит репортерам свое лицо?

— Я просил его этого не делать, — ответил Этан. — У нас нет возможностей удержать в узде такое количество репортеров, да они и не любят, когда их в чем-нибудь ограничивают.

— Он остановится, — предсказал Фрик. — Ставлю миллион баксов против ведра коровьего навоза. В каком он лимузине?

— В пятом из семи.

Ворота миновал второй лимузин.

— Он привезет новую подружку, — волновался Фрик.

— Ты с ней отлично поладишь.

— Возможно.

— У тебя есть для этого отличное средство.

— Какое?

— Дирижабль. Фрик просиял.

— Это точно. Появился третий лимузин.

— Главное, помни, о чем мы договорились. Мы никому не рассказываем о… странном.

— Я точно не расскажу, — усмехнулся Фрик. — Не хочу попасть в психушку.