Гротеск - Нацуо Кирино

В номере отеля я открыла горячую воду в ванной и огляделась — что можно отсюда прихватить? Запасной рулон туалетной бумаги. Еще может пригодиться поясок от юката.[52]Презерватив на тумбочке у изголовья оказался почему-то всего один, хотя полагается пара. Я пожаловалась администратору по телефону, тут же принесли недостающий. Один я оставила Араи, другой запихала в сумочку.

— Араи-сан! Пива хотите?

Я открыла пакет с провизией и выставила на ободранный столик банку пива и закуску. Одэн ему я предлагать не стала. Это мой ужин.

— Господи! Неужели ты любишь одэн с бульоном?! — проговорил Араи. Он явно был не в духе.

Бог знает сколько не виделись, и вот пожалуйста! Ему что, больше сказать нечего? Я промолчала. Бульон из одэна — диетический продукт. Каждому известно. Заполняет желудок, и больше есть не хочется. Как мужики таких простых вещей не понимают? Я допила бульон. Араи с досадой посмотрел на меня и оглянулся на ванную. Поначалу он очень стеснялся, понятное дело — провинциал, префектура Тояма, фармацевтическая фирма… Потом все изменилось. Когда он перестал стесняться? Погрузившись в мысли, я рассеянно смотрела перед собой.

— Сегодня мы с тобой — последний раз.

Эти слова застали меня врасплох. Я изумленно уставилась на него, и он тут же отвел глаза.

— Почему?

— Потому что в этом году мне на пенсию.

— Меня, значит, тоже в отставку?

Я не выдержала и расхохоталась.

Что же получается? Фирма и проститутка проходят у него по одной категории. Значит, и днем, и вечером я на службе? Или наоборот — проститутка с утра до ночи?

— Нет, я не это имею в виду. Просто теперь придется дома сидеть, трудно будет выбраться. И потом, тебе больше не надо будет слушать мое нытье.

— Картина ясная, — оборвала его я, протягивая руку. — Тогда, Араи-сан, выдайте мне что положено.

В расстроенных чувствах Араи подошел к вешалке и достал из поношенного пиджака тонюсенький бумажник. Я знала, что у него там только две десятки. Пятнадцать тысяч полагалось мне, три — за гостиницу. Оставалось две тысячи, вся его наличность. Больше, чем нужно, он с собой не носил. И Ёсидзаки тоже.

Араи протянул мне две десятки:

— Вот, пятнадцать тысяч. Пятерка сдачи.

— Мало.

— То есть как? — изумился он. — Всегда столько было.

— Это моя зарплата. А полагается еще за работу в вечернее время.

Ничего не говоря, Араи смотрел на мою протянутую ладонь. Наконец поднял на меня глаза, полные злости:

— Ты же шлюха! Прав таких не имеешь!

— Я не простая шлюха. Я еще и сотрудница фирмы.

— Знаю, знаю. Ты меня достала этой своей фирмой. Удивляюсь, как там тебя терпят. В нашей фирме такую, как ты, и дня бы не продержали. Сразу раз! — и до свидания. Отцвел цветочек. Что было — то прошло. Да ты еще и с закидонами. И чем дальше, тем больше. Ложусь с тобой и спрашиваю себя: «Зачем?» Ведь противно же. Но стоит тебе позвонить, сразу какая-то жалость появляется. И я иду.

— Вот оно, значит, как? Тогда это я забираю, и еще сто тысяч можешь перевести на мой счет.

— Ну-ка отдай! Ты, сука!

Араи попытался вырвать у меня деньги. Я зажимала бумажки в кулаке. Если он их отнимет, я не я буду. Он вдруг ударил меня по голове, сбил парик.

— Ты что делаешь?!

— Это ты что делаешь?! — Тяжело дыша, он швырнул мне одну десятитысячную бумажку — Подавись! Я ухожу.

Араи торопливо натянул пиджак, схватил плащ, перебросил через плечо сумку.

— А за номер кто платить будет? — крикнула я ему в спину. — И еще семьсот иен за пиво и закуску.

— Уговорила! — Араи вытащил из кармана мелочь и швырнул на стол несколько монет по сто и пятьдесят иен. — И не звони мне больше. На тебя смотреть противно.

Нет, вы только послушайте! Кто бы говорил! А кто все время норовил меня пальцем завести? Кто заставлял позировать и скакал вокруг с поляроидом? Кто приставал со своим садо-мазо, кто связывал? Кто заставлял сосать до посинения и никак не мог кончить? Кого приходилось вылизывать, чтобы у него хоть что-то получилось? Расслаблялся со мной по полной программе — и где благодарность?

Араи открыл дверь и зло бросил:

— Я бы на твоем месте поостерегся.

— Это что значит?

— За тобой смерть ходит.

Он захлопнул дверь, и я осталась одна. Хорошо еще, пиво не открыла!

Меня больше оскорбило, что он поставил меня на одну доску с фирмой, чем его скотское отношение. Если мужика отправляют на пенсию — значит, пора и с проститутками завязывать? Я вспомнила, как тетка на Гиндзе пыталась прочитать мне нотацию на эту тему. Ну и хрен с ними со всеми! Я сунула пиво и кальмар в пакет и завернула кран в ванной.

У Дзидзо маячила какая-то фигура. Я подумала, не вернулся ли Араи, но этот человек был выше ростом и носил джинсы. Чжан! Он удивленно посмотрел на меня, и его лицо расплылось в улыбке.

— Как дела? Вид у тебя ничего.

— Правда? — Я широко распахнула полы плаща. Как бы его зацепить? — Как хорошо, что я тебя встретила.

— Чего это?

Чжан мягко провел рукой по моей щеке. Я задрожала всем телом. «Пожалей меня!» Словно вернулся тот дождливый вечер. Нет! Я больше не повторю этих слов. Я ненавижу мужиков, ненавижу! Но люблю секс.

— Хочу сделать маленький бизнес. Что скажешь? Много не прошу.

— Три тысячи?

И мы пошли. Я записываю в дневник всех клиентов, обычно отмечая знаком вопроса тех, с кем, скорее всего, больше ничего не будет. Всякую гниль. В этот раз вопросительный знак заслужил Араи.

Мы шли по переулкам, взявшись за руки. Мимо парня из ресторанчика, который плеснул на меня водой. Мимо хозяина винной лавки, куда я принесла пивные бутылки, а он меня послал: «Сейчас никто бутылки не сдает». Мимо мерзкой продавщицы из магазина; я у нее каждый день что-нибудь покупаю, а она никогда слова не скажет, как немая. Мимо бродяг, которые светят фонариками и ржут как лошади, когда я занимаюсь с кем-нибудь на пустыре. Хочется всем им крикнуть: «Эй вы! Смотрите! Я не дешевая давалка. Вот, человек, дожидался меня у Дзидзо. Порядочный, добрый. И я ему нужна, он меня хочет. Я — королева секса».

— Мы с тобой прямо как влюбленные, — радостно сказала я Чжану.

Мы — вместе. Я работаю в строительной корпорации G., мою статью напечатали в газете и присудили премию. Я — заместитель заведующего отделом. Разве я могу молчать о таких вещах? Клиенты должны об этом знать. А если не говорить, они будут смотреть на меня как на дуру. У меня комплекс — будто мне чего-то не хватает как женщине. Поэтому хотелось выделиться, добиться внимания мужиков, чтобы они оценили меня, признали. Вот где собака зарыта. И я заслуживаю это, ведь я на самом деле такая милая, славная…