Точка обмана - Дэн Браун

Продолжая спокойно улыбаться, он помахал дочери и отошел отмикрофона. Направляясь к ней по косой, он двигался так, что Рейчел пришлосьподойти к нему за перегородкой. Отец и дочь встретились, скрытые от глаз и ушейжурналистов.

— Милая? — вопросительно произнес сенатор, раскрывая объятиянавстречу приближающейся Рейчел. — Какой приятный сюрприз!

Рейчел подошла вплотную и влепила отцу увесистую пощечину.

* * *

Скрытая от глаз публики, наедине с отцом, она буквальнокипела от негодования. Она ударила его очень сильно, но он словно ничего незаметил. Только сменил фальшивую улыбку на рассерженный, предостерегающий взгляд.

Голос снизился до почти зловещего шепота.

— Тебе нельзя здесь находиться!

Рейчел явственно видела выплескивающуюся из глаз отцаугрозу, однако впервые в жизни не почувствовала даже укола страха или сомнения.

— Я обратилась к тебе за помощью, а ты тут же меня продал!Меня едва не убили!

— Но с тобой все в полном порядке. — Голос сенатора звучалпочти разочарованно.

— НАСА ни в чем не виновато! — заявила Рейчел. — Президентсказал тебе это! Что ты здесь делаешь?

Во время недолгого перелета в Вашингтон на борту самолетабереговой охраны состоялась целая серия разнообразных телефонных переговоров. Вних участвовали сама Рейчел, Белый дом, сенатор Секстон и даже совершенноизмученная Гэбриэл Эш.

— Ты обещал Харни, что придешь в Белый дом!

— Приду, — сенатор ухмыльнулся, — после выборов. Рейчелстало страшно от мысли, что этот человек является ее отцом.

— То, что ты готовишься сейчас сделать, — чистой водыбезумие.

— Неужели? — Сенатор даже развеселился. Повернувшись, онпоказал на чуть видневшуюся из-за загородки кафедру, на которой белела стопкаконвертов. — В этих конвертах заключена информация, которую прислала мне ты,Рейчел. Никто другой. Так что кровь президента на твоих руках.

— Я послала ее тебе, когда отчаянно нуждалась в помощи!Тогда я считала, что и президент, и НАСА виноваты во всем, что случилось!

— Судя по документам, так и есть.

— Выяснилось, что нет! И они заслуживают шанса признатьсобственные ошибки. Ты уже выиграл выборы! Заку Харни пришел конец! Ты сам это прекраснознаешь! Так дай же человеку сохранить хоть видимость достоинства.

Секстон негромко застонал:

— Боже, как наивно! Речь идет вовсе не о победе на выборах,Рейчел. Речь идет о власти, о решительной победе, разгроме соперников, контроленад силами, действующими в Вашингтоне, и возможности действовать в дальнейшембез оглядки на них.

— И какой же ценой?

— Не пытайся выглядеть настолько праведной. Я лишьпредставляю свидетельства. А люди пусть сами делают выводы относительно того,кто виноват.

— Ты знаешь, как это будет выглядеть?

Он пожал плечами:

— Возможно, время НАСА уже ушло.

Сенатор Секстон слышал, что журналисты начали волноваться.Он не имел намерения стоять здесь все утро и выслушивать нотации дочери. Егоожидал триумф.

— Разговор закончен. Мне предстоит пресс-конференция.

— Прошу тебя как дочь, — не сдавалась Рейчел. — Не делайэтого. Существуют более достойные способы.

— Только не для меня.

За спиной сенатора раздался звук обратной связи передающейсистемы, и сенатор, обернувшись, увидел, как опоздавшая журналистка,взобравшись на трибуну, пытается прицепить к стойке микрофон.

Секстон рассердился: и почему эти идиоты никогда не могутсобраться вовремя?

Журналистка в спешке сбросила с кафедры стопку конвертов.

— Черт!

Секстон быстро пошел туда, ругая дочь на чем свет стоит зато, что отвлекла его. Женщина стояла на коленях, собирая конверты. Секстон немог разглядеть ее лица, но она, несомненно, принадлежала к телесетевикам. Наней были длинный кашемировый жакет, подобранный в тон шарф и низко надвинутыйна глаза мохеровый берет с прикрепленным к нему пропуском телекомпанииЭй-би-си.

Секстон мысленно обозвал ее глупой сучкой.

— Я возьму, — проворчал он, протягивая к конвертам руку.

Женщина собрала последние белые прямоугольники и, не глядя,протянула их сенатору. Низко опустив голову от стыда, она быстро скрылась втолпе.

Секстон торопливо пересчитал конверты. Все десять на месте.Порядок.

Никто не осмелится украсть у него славу.

Снова встав за кафедру, сенатор поправил микрофоны и лукавоулыбнулся толпе:

— Думаю, мне лучше раздать это, прежде чем кто-нибудьпострадает.

Публика рассмеялась, явно предвкушая предстоящееудовольствие.

Секстон чувствовал близкое присутствие дочери, стоящей внескольких шагах, за перегородкой.

— Не делай этого, — тихо предупредила она, — тебе придетсягорько пожалеть.

Секстон не обратил на ее слова никакого внимания.

— Прошу тебя, поверь, — не унималась Рейчел, — тыошибаешься.

Держа в руках конверты, Секстон аккуратно расправлял уголки.

— Папа, — теперь Рейчел умоляла, — это твой последний шанспоступить правильно.

Поступить правильно?

Секстон прикрыл рукой микрофон и повернулся, словнооткашливаясь. Одновременно взглянул на дочь.

— Ты в точности похожа на мать — мелкая идеалистка. Женщиныпросто не в состоянии понять истинную природу славы и власти.

Сенатор Седжвик Секстон тут же забыл о дочери и повернулся кперешептывающимся журналистам. Высоко подняв голову, он подошел к краювозвышения и отдал все десять конвертов в протянутые руки. С удовольствиемпонаблюдал, как документы быстро разошлись по рядам. Раздалось потрескиваниеразрываемых печатей. Журналисты вскрыли конверт, словно рождественские подарки.

По толпе прокатился изумленный гул.

Сенатор Секстон явственно слышал приближение судьбоносногомомента своей жизни.

Метеорит — фальшивка. И именно он, Седжвик Секстон, будущийпрезидент Соединенных Штатов, открыл это людям.