Завет - Гейл Линдс

По сути дела, все упомянутые в этой книге исторические факты — реальность. Строгие францисканцы, или минориты-обсерванты, действительно существовали, равно как и рыцари святого Иоанна Иерусалимского, вдохновившие меня на создание рыцарей святого Клемента.

Смертельная вражда между орденом миноритов-гностиков и рыцарями святого Клемента, описанная в этой книге — историческая неизбежность. В самом начале XIV столетия в реальном ордене францисканцев произошел принципиальный раскол. Святой Франциск, основавший орден в первые годы XIII века, повелел своим ученикам жить в апостольской бедности. Обсерванты считали необходимым неуклонно соблюдать устав, конвентуалы с ними не соглашались. Эта история подошла к логическому завершению в 1322 году, когда Папа Иоанн XXIII примкнул к конвентуалам и их союзникам, авторитетному ордену доминиканцев.

Папская булла Cum inter nonmullos гласила, помимо прочего, что правило бедности, установленное святым Франциском, является «ошибочным и еретическим». Однако выглядели приведенные в тексте доводы крайне неубедительно. Вероятнее всего, Папа хотел просто-напросто уничтожить беспокойных францисканцев-обсервантов, которым не сиделось на месте; они упрямо несли свое учение в мир, в отличие от собратьев-конвентуалов, прочно осевших в монастырях. Вот зачем понадобился этот указ.

И все же эта ветвь ордена не исчезла с лица земли. Напротив, постепенно положение дел стало более благоприятным. Во второй половине XV века многие строгие францисканцы, внешне полностью смирившись с папским указом, жили на Среднем Востоке, — в частности, в Трапезунде, — проповедуя христианство и якобы работая осведомителями на Ватикан. При этом они, похоже, не забывали и о собственном ордене. Здесь, в этом городе, где встречаются Восток и Запад, и нашли пристанище мои минориты-гностики. Они владеют многими тайнами, в том числе фрагментом Завета, написанного рукой Иисуса Христа, и Квинтэссенцией, известным любому алхимику пресловутым «пятым элементом».

Чтобы как можно меньше искажать историческую действительность, я привязал дату официального основания ордена к году выхода папской буллы, хотя на самом деле прения среди францисканцев возникали и ранее, как минимум на протяжении десяти предшествующих лет.

Гностицизм как понятие сам по себе всегда вызывал неприятие и ненависть у представителей Ватикана и верных им традиционалистских орденов. Это слово происходит от греческого «гнозис» — «истинное знание». Упрощенно, гностики полагали, что материальный мир порочен и извращен, а спасение возможно только при отречении от всего мирского. Некоторые верили, что Христос был чистым духом и его смерть на кресте — всего лишь мираж, наваждение. Другие принимали участие в «эзотерических мистериях», признанных церковью колдовством и, следовательно, ересью.

Рыцари, «солдаты Христа» и правая рука Папы, разумеется, презирали и одновременно боялись монахов, совершенно серьезно воспринявших заповедь Франциска Ассизского и неутомимо странствовавших по миру, неся его учение. Неудивительно, что они с радостью ринулись выполнять распоряжение Папы, желавшего уничтожить орден.

«Тайное Евангелие от Марка» тоже существует. Отрывки из него цитируются в «послании Феодору», приписываемом теологу Клименту Александрийскому, жившему во II веке н. э. В письме Климент утверждает, что после смерти Петра Марк привез свои записи в Александрию, где и внес в текст исправления, создав «более духовное Евангелие». В 1958 году рукопись была обнаружена ученым-библеистом Мортоном Смитом в библиотеке монастыря Саввы Освященного (Мар Саба) под Иерусалимом. Аутентичность находки долго обсуждалась в научных кругах; библеисты отказывались верить в образ Иисуса-чудотворца. Но именно это следует из приведенного в послании Климента отрывка: «И пришли они в Вифанию, и была там одна женщина, брат которой умер. И подойдя, она пала ниц перед Иисусом и говорит Ему: сыне Давидов, помилуй меня! Ученики же упрекали ее. И, разгневавшись, Иисус ушел с нею в сад, где была гробница… И войдя немедленно, где был юноша, протянул руку и поднял его».

Дальнейшие исследования привели Смита к выводу, что «Иисус действительно мог впустить своих последователей в Царство Божье, и он делал это особенным образом, не только призывая к вере и смирению. Это не просто фигура речи…»

Как бы там ни было, несомненно одно: открытие Смита — как и вся история человечества! — по-прежнему предоставляет нам множество поводов для размышлений, для появления новых поразительных гипотез, — и, конечно же, сюжетов для новых книг…