Зоосити - Лорен Бьюкес

Меня будит скрип двери. Не знаю, который час; я едва вспоминаю, как заснула, читая глянцевый журнал трехмесячной давности. Журнал пестрит статьями о скандалах в семьях наших местных знаменитостей и о падении нравов в целом. На нашем этаже журнал передается из рук в руки ради романа с продолжением под названием «Запретная любовь: мой зоороман». Героиня — состоятельная служащая банка; ее возлюбленный — перевоспитавшийся гангстер, который водит на поводке серебристого шакала. Вот цитатка из этого опуса: «Помимо сопротивления родителей, пришлось преодолевать еще и аллергию!» Бульварная пресса во всей красе.

Свет до сих пор горит, что не очень хорошо для моего генератора. Надо подкупить солярки для генератора и еды для себя… Ругаясь себе под нос и спотыкаясь, я бреду к двери.

Мангуст сидит по стойке «смирно» на том месте, где раньше у меня лежал придверный коврик. Включаю и коврик в мысленный список покупок. Уже третий за полгода! Наверное, на этот раз я куплю коврик с вплетенным в него заклинанием от воров. Коврики делает соседка из квартиры напротив; говорят, ее заклинания действуют, в отличие от массовой продукции, которой торгуют в «Парк-Стейшен».

Припадая на задние лапы, Мангуст крадется к пожарной лестнице. Там он останавливается и выжидательно смотрит на меня через плечо.

— Еще чего! — говорю я. На мне футболка, трусы и носки, а на лестнице околеть можно от холода.

Мангуст сидит и терпеливо ждет.

— Ладно, ладно, хрен с тобой! — Я закрываю дверь и срываю со старой вешалки желтую кожаную куртку. Сонно ворчит Ленивец. — Все нормально, приятель! По-моему, я и одна справлюсь с операцией под названием «Водворение домой пьяного сожителя»! — Ленивец одобрительно чавкает и снова засыпает.

Я застегиваю куртку, решив обойтись без джинсов. Правда, куртка доходит мне только до бедер, но все важные места закрыты. Скоро я пожалею о своем скоропалительном решении, а также о том, что не надела туфли. Потому что Бенуа сидит не у меня перед дверью и даже не на моей лестничной площадке; он у самого подножия лестницы. Сидит на ступеньках и раскачивается, как пьяный ковбой. Кепка угрожающе надвинута на глаза. В руке потухший окурок. Судя по налитым кровью, бессмысленным глазам, он не просыхает с самого утра.

— Т-туфли потеряла? — мрачно спрашивает он.

— Всякое бывает, — кратко отвечаю я. Объясняться не стоит.

— П-по-моему, их украли. Здесь все в-воруют!

— По-моему, ты пьян! Хочешь, я тебя уложу?

— К с-себе.

— Тебе не терпится встретить рассвет и увидеть в шесть утра башню Понти?

— Н-надо ее выключить…

— Лучше купить занавески. Пошли, пошли! — Я пытаюсь поднять его на ноги, пользуясь перилами как рычагом. А потом мы начинаем подъем — очень осторожно, ведь предстоит подняться на шесть пролетов. Мангуст скачет впереди.

Стоит мне открыть дверь квартиры, как Мангуст шныряет внутрь и прыгает на мой теплый ноутбук. Я его не выгоняю — главным образом, потому, что тащу Бенуа. Раз шажок, два шажок…

От мысли уложить его в постель я отказываюсь сразу. Гораздо легче стащить матрас на пол и свалить его на матрас.

— Х-хотел поговорить, — бормочет он, плюхаясь на матрас и едва не ударившись головой о стену.

— Времени у нас полно, — отвечаю я, наливая воды из бутылки в жестяную кружку: домовладелец снова отключил воду. Подношу кружку к его губам; он выпивает воду залпом. Я укрываю его; сбоку ставлю ведро, чтобы легче было блевать, потом стаскиваю грязные носки и ложусь рядом с ним.

— У т-тебя ноги холодные! — жалуется он.

— Хорошо, хоть их не украли.

Именно в этот момент генератор, что-то пробормотав напоследок, затихает. Закончилась солярка. Мы погружаемся в темноту. Зато мне не нужно снова вставать и выключать свет.