Джек Ричер, или Дело - Ли Чайлд

Машина перестроилась на встречную полосу и остановилась рядом со мной. Это оказался старый полицейский автомобиль «Шевроле Каприс», окрашенный в цвета ведомства шерифа города Картер-Кроссинг. У женщины, сидевшей за баранкой, была пышная грива темных волнистых волос, стянутых назад в нечто похожее на «конский хвост». Ее безупречно гладкое лицо было бледным. Мне сразу бросилась в глаза ее низкая посадка на сиденье, что могло означать либо то, что она маленького роста, либо что сиденье так сильно продавилось за многие годы эксплуатации машины. Я решил, что причиной все же является продавленное сиденье, поскольку руки женщины выглядели достаточно длинными, и форма ее плеч тоже не говорила о небольшом росте. По моим представлениям, ей было около тридцати пяти — достаточный возраст для того, чтобы казаться уже не юной и кое-что повидавшей и в то же время чтобы не проходить мимо развлечений и удовольствий, которые предлагает жизнь. Она чуть заметно улыбалась, и ее улыбка подбиралась к глазам, большим, черным и влажным, которые, как мне показалось, обладали каким-то внутренним сиянием. Хотя, возможно, это было всего-навсего отражение светящейся приборной панели.

Она опустила окно на своей дверце и в упор посмотрела на меня. Сначала на лицо, затем провела внимательным взглядом сверху вниз, потом справа налево. Ее взгляд, в котором не было ничего, кроме прямоты и искренности, оценил меня полностью, от волос до подметок. А я, для того чтобы ей стало лучше видно, подошел поближе. Ее лицо было не просто гладким, оно было эффектным и волнующим. На правом бедре у нее была кобура с револьвером; я также заметил дробовик в чехле, стоящий дулом вниз в промежутке между сиденьями. В салоне было большое радио, лежащее на пассажирском сиденье — его соединительный провод тянулся к приборному щитку — и микрофон с витым проводом, укрепленный на стойке возле руля. Машина была старая, изношенная и почти наверняка купленная у более богатого муниципального образования, списавшего ее как выработавшую ресурс.

— Так вы и есть тот парень, кого Пеллегрино привез сюда, — констатировала она.

Ее голос был негромким, но четким, приветливым, но не слащавым, а акцент был местным.

— Да, мэм, это я.

— Вас зовут Ричер, верно?

— Верно, мэм, — подтвердил я.

— А я Элизабет Деверо, здешний шериф.

— Очень рад познакомиться с вами, — ответил я.

После короткой паузы она спросила:

— Вы уже ужинали?

Я утвердительно кивнул и добавил:

— Вот только не добрался до десерта. Кстати, я как раз направляюсь сейчас закончить ужин пирогом.

— У вас вошло в привычку совершать прогулки между блюдами?

— Я ждал хозяев отеля. А они, как мне казалось, не очень спешили в свое заведение.

— Так вы там остановились на ночь? В отеле?

— Я надеюсь на это.

— Значит, вы не остановились у друга, которого приехали разыскивать?

— Пока я его еще не нашел.

Она понимающе кивнула в ответ и сказала:

— Мне надо поговорить с вами. Ждите меня в кафе. Пять минут, договорились?

В ее голосе слышалась властность, но не угроза. Ничего похожего на указание. Просто вежливая, но настойчивая просьба, исходившая, по моему мнению, в первую очередь от дочери шерифа, а уже затем от самого шерифа.

— Договорились, — согласился я. — Через пять минут.

Подняв окно на своей дверце, она отвернулась от меня и развернула автомобиль, повторив в более медленном темпе тот маневр, что проделали те два парня на пикапе. Затем снова включила фары и умчалась прочь. Я видел, как зажглись красные тормозные огни ее машины, когда она поворачивала на Мейн-стрит. Я зашагал той же дорогой по обочине — заросшей травой полосе между дорогой и кюветом.