Убить Пифагора - Маркос Чикот

Акенон опирался на борт обеими руками, довольный тем, что его ни разу не укачало с тех пор, как два дня назад они отплыли из Метапонта. Плавание может быть вполне терпимым, если море спокойно и берег не исчезает из виду.

Эшдек предупредил, что в море повсюду рыщут пираты, поэтому их сопровождал карфагенский военный корабль, роскошная трирема ^[38]. Акенон любовался его внушительным бронзовым тараном и огромными свирепыми глазищами, нарисованными на корпусе по обе стороны. Говорили, что служат они для того, чтобы корабль видел все вокруг и внушил врагам страх. Акенон представил себе несущуюся на него трирему с более чем сотней гребцов, заставлявших ее лететь над водой, и признавал, что это в самом деле ужасная картина.

Судно, на котором они плыли, было широким, пузатым торговым кораблем длиной тридцать метров, по двенадцать гребцов с каждой стороны. Бриз раздувал огромный квадратный парус, и гребцы отдыхали.

Рядом с ним появился Эшдек. На нем была короткая туника с широким кожаным поясом, на лице обычная насмешливая улыбка.

— Ты станешь одним из богатейших людей Карфагена. Когда-нибудь думал, что будешь делать с такими деньжищами?

Акенон посмотрел на горизонт.

— Куплю себе спокойную жизнь, — ответил он.

Эшдек хотел пошутить, но что-то в голосе Акенона его удержало. Он покосился на его разбитое лицо и встал рядом у борта, молча наблюдая за морем.

Через некоторое время снова повернулся к Акенону.

— Вам лучше спуститься в трюм. — Он указал головой в сторону берега. — Через полчаса мы будем в Кротоне.

Акенон кивнул. Самым благоразумным было спрятаться, пока люди Эшдека не выяснят, как обстоят дела на берегу. Шесть дней назад, когда они отплыли в Метапонт, в Кротоне все было спокойно; тем не менее лучше не доверять городу, в котором только что произошли насильственные перемены как в правительстве, так и в армии.

На другой стороне судна стояла Ариадна, поглощенная созерцанием Кротона. Акенон подошел к ней и положил руку ей на голое плечо. Она испуганно вздрогнула, но, увидев его, улыбнулась. Мгновение они смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Ариадна наблюдала за искорками его карих глаз и улыбающимися, красивыми губами. «Он снова похож на того Акенона, с которым я познакомилась несколько месяцев назад», — подумала она. Возможно, его окрыляло скорое возвращение в Карфаген.

— Нам нужно спуститься в трюм, — сказал Акенон.

Ариадна кивнула, но не пошевелилась. Она продолжала смотреть ему в глаза, задаваясь вопросом, что означает эта рука, нежно лежащая у нее на плече — дружеское прикосновение или что-то большее.

Лицо Акенона слегка напряглось, и он отвел взгляд.

* * *

Спускаясь, Ариадна вдруг остановилась.

— Я хочу увидеть его в последний раз.

Не дожидаясь ответа, она покинула Акенона и направилась в отсек гребцов. Воздух там был горяч, влажен и настолько наполнен человеческим зловонием, что было не продохнуть. Гребцы были закованы в кандалы, надетые на лодыжки, и связаны друг с другом длинными цепями, которые, в свою очередь, удерживали их на месте. Несчастные дремали, уронив голову на грудь и забыв о веслах.

Глаза Ариадны остановились на первом гребце справа. Он спал, лицо его было спрятано в ладонях, но было видно, что кожа на лбу обожжена.

«Даарук… — подумала Ариадна. — Как один человек мог принести столько несчастья?»

Спящий и закованный в цепи гребец казался безобидным, но гипнотическая сила его взгляда и вкрадчивый голос привели к смерти тысячи людей. Он практически обрек на гибель Сибарис, город с населением в триста тысяч человек. Он стал причиной кровавых восстаний против аристократов, войны с Кротоном и последующего варварского грабежа. Каждое из этих событий означало удар по Сибарису, и теперь город умирал.