Законы отцов наших - Скотт Туроу

— О Боже! — воскликнул Доленс. — Кто бы подумал! А по виду обычный хиппи.

Когда мы вышли из лифта, свет везде был выключен, однако луна, ярко сиявшая за окном, позволила мне оглядеться. Мы находились в небольшой приемной, где стояло несколько дешевых стульев. Пол был мягкий. Очевидно, ковровое покрытие, подумал я. На стене напротив я различил эмблему ФБР — клекочущий орел со знаменем правосудия в когтях. Возможно, их учреждение на ночь закрывалось, и это удивило меня, потому что мне всегда казалось, что ФБР работает круглые сутки. У меня в сознании даже выработался стереотип: мужчины в серых костюмах и очках, которые никогда не спят. Рудольф больше смахивал на учителя физкультуры. Кто-то из них щелкнул выключателем, и меня сразу же втолкнули в другую дверь.

Я оказался в ужасном казенном помещении. Пол покрыт серой асбестовой плиткой в черно-бело-голубую крапинку, чтобы не так явно бросалась в глаза его обшарпанность. Повсюду ряды зеленых металлических письменных столов. Здесь не было ни одной вещи, которая могла бы хоть немного радовать глаз, за исключением американского флага в самом дальнем углу. На стене висели фотографии Ричарда Никсона и министра юстиции Джона Митчелла. Стол Рудольфа стоял посреди комнаты.

— Присаживайся, Майкл. Давай-ка взглянем, что тут говорится в ориентировке из Фриско. Буди-би, бидри-бам, — напевал он, читая про себя. — Так-так. «Ожидается прибытие в отель „Райский сад“ приблизительно в 23.00 по стандартному тихоокеанскому времени». Здесь они ничего не наврали. Все так и оказалось, правда? — Он улыбнулся. — Город у залива, прекрасное место. Меня должны были туда перевести, однако у жены обнаружился ревматический артрит. И вот я здесь. Жизнь иногда поворачивается не тем боком, которого ждешь, верно? А где ты там живешь, Майкл?

Он рылся в бумагах на своем столе, но я понял, что вопрос был задан вовсе не из праздного любопытства.

— В Дэмоне, — ответил я.

— Знаю. Это где девчонки ходят без бюстгальтеров. Наверное, есть за что подержаться.

Я неопределенно повел плечом. Дескать, дело житейское.

— Какое отношение ты имеешь к тому взрыву, Майкл? — Он внимательно смотрел на меня.

Я ничего не сказал в ответ. Остатки адреналина, которые еще оставались у меня в крови, хотя следовало думать, что весь его запас был израсходован в неудачной попытке бегства, сейчас оказались в сердце. У Рудольфа были светлые глаза, и эта особенность несколько обезоруживала.

— Какой еще взрыв? Правильно? Ты этот вопрос хотел задать? Лаборатория, где ты работаешь, взлетела на воздух четыре дня назад. Ты знал об этом? Или тебя в тот момент не было в городе?

Я пробормотал, что мне это известно.

— Что?

— Я сказал: мне это известно.

— Ясно. Я хотел удостовериться. Так вот, Майкл. Дело сводится к следующему: ребята во Фриско думают, что специалистам из нашей штаб-квартиры не мешало бы взглянуть на твои отпечатки. Потому что если они совпадут с теми, что мы обнаружили на крошечных кусочках взрывного устройства, я тебе не позавидую. Уяснил?

— Да, сэр.

— А теперь слушай дальше мою разгадку. В следующем месяце исполнится шестнадцать лет, как я начал отгадывать всякие загадки, и, скажу тебе не таясь, здорово поднаторел в этом деле. Я думаю, что ты, наверное, сделал ноги сразу, как только узнал насчет повестки в суд. По-моему, ты опасаешься, что твои отпечатки могли остаться на взрывном устройстве. Думаю, ты пронес его по частям. Потому что именно так думают во Фриско. — Он помахал бумагой, которую читал, у меня под носом.

— Нет, сэр, — сказал я.

— Ты хочешь пройти проверку на детекторе лжи?

Я пожал плечами с безразличным видом, дескать, делайте что хотите, мне все равно. Я знал, что мне следует потребовать адвоката. Либо это, либо рот на замок. Однако у меня было чувство, что я все делаю правильно.

— Что ты тут делаешь, Майкл?

Я опять пожал плечами. Рудольф вздохнул с явным отвращением и уткнулся взглядом в правую половину стола, где не было абсолютно ничего.

— А зачем мне выписали судебную повестку? — спросил я.

— Я уже сказал тебе. Большое жюри хочет видеть твои отпечатки пальцев, Майкл.

— А разве можно по судебной повестке получить чьи-либо отпечатки пальцев?

— Да, сэр. Вот как раз тут лежит одна такая с твоим именем. Отправляйся назад во Фриско, и у тебя будет шанс все увидеть.

— Я должен согласиться?

— Я не твой адвокат, Майкл. Насколько я понимаю, тебе придется согласиться. — Он немного расслабил узел своего галстука и откинулся на спинку стула. — Кто-то поднял этот вопрос в Верховном суде несколько лет назад, и они сказали, что ты должен сделать это.

Он прочитал ориентировку еще раз. Кроме нас в этом огромном помещении никого не было. В стене сбоку было широкое внутреннее окно, за которым была видна ярко освещенная комната, уставленная радиоэлектронным оборудованием. Блондинка средних лет говорила что-то с абсолютно равнодушным лицом в микрофон, стоявший на столе перед ней. Она поймала мой взгляд и в ответ буквально пронзила меня своими недобрыми глазами.

Рудольф засмеялся. Он взял другую бумагу, желтый листок с неровно оборванным краем.

— Знаешь, кто настучал на тебя? Мне это нравится. Догадайся.

Я решил не доставлять ему удовольствия. Мне стало ясно, что он обрабатывает меня.

— Твоя собственная мамочка.

Я не ответил.

— Да-да. Добрая старая мамочка. Очевидно, кто-то из ваших соседей поговорил с ней после того, как агенты ушли. Твоя мамаша была здорово расстроена. Вот здесь, в сообщении, полученном нами по телетайпу, агент говорит, что он заключил с ней сделку. Она говорит нам, где ты, и мы берем у тебя отпечатки пальцев. Если ты чист, тебя отпускают на все четыре стороны. Если нет, — он поднял руку, — значит, нет. Обычная сделка, — сказал он. Глаза с зеленоватым оттенком опять пытливо смотрят на меня, пытаясь понять, насколько мне было больно. — Не обижайся на маму. Сдается мне, что она старалась вырастить из тебя хорошего человека.

Мать Майкла похоронена в Айдахо. Теперь передо мной вырисовывалась вся картина.

— Вот тебе мое предложение, Майкл. Ты сделаешь так, как сказала твоя мамочка? Дашь мне откатать твои пальчики, и посмотрим, сможем ли мы прояснить это прямо сейчас? Или ты хочешь отправиться назад в Сан-Франциско и там раскручивать эту канитель?

— Вы хотите сказать, что я могу взять и поехать назад в Сан-Франциско?

— Нет. Не совсем так. Послушай, что я тебе говорю. Ты сдаешь свои отпечатки мне и прямо здесь. Я отправляю их в Вашингтон. Посмотрим, что скажет дактилоскопия. Может быть, все рассосется само собой. Иначе мне придется разбудить среди ночи помощника министра юстиции и рассказать ему, как ты изображал из себя Боба Хейеса на той автостоянке. Я скажу ему, что тебя нужно арестовать. За отказ подчиниться требованию властей. А затем я все равно сниму с тебя отпечатки пальцев. Через пару дней тебя, возможно, выпустят под залог. В тюрьме округа Клерк условия не такие уж плохие. — Почесывая щеку, он в то же время не сводил с меня своих немигающих глаз.