Скажи мне, кто я - Адриана Мэзер

Он смеется, и это как будто удивляет его не меньше, чем меня. Он замолкает, а потом говорит:

– Ты не очень умно повела себя с Аарьей.

– Я встала на защиту твоей сестры, – фыркаю я.

– Ах, вот что ты, по-твоему, делала! – Он качает головой, и его лицо становится более серьезным. – Ты показала Аарье, что неразборчива в своих привязанностях. Что ты считаешь себя союзником своей соседки, хотя знаешь ее меньше суток. Что ты слишком эмоциональна и что, угрожая людям вокруг тебя, она может добиться от тебя определенной реакции. Может, даже ранить тебя. Ты не защитила Лейлу, ты сделала ее мишенью.

Я стискиваю зубы.

– Опять эти психологические игры. Обман. Почему кто-то вообще захочет ранить меня? Я пробыла здесь один день. Отстойная школа. Жду не дождусь, когда пройдут мои две недели.

Эш едва заметно отступает, как будто мои слова ошеломили его.

– Две недели?

– Ну да, до праздников.

– Праздников, – повторяет он, и по его виду я понимаю, что опять ляпнула что-то лишнее.

Стоит ли спрашивать?

– Знаешь, Аарья так же посмотрела на меня, когда я ей об этом сказала.

Эш свистит, как будто хочет сказать: ну надо же!

– Мы не ездим домой на праздники. Теперь Аарья знает, что ты понятия не имеешь, как работает эта школа, и не ориентируешься в здешних порядках.

– Постой… Мы – это вы с Лейлой или вообще все?

– Все, – говорит он. Мне кажется, будто из комнаты вдруг выкачали весь воздух. – В школе не отмечают праздников – вообще никаких, кроме, разве что Нового года. Но Новый год у всех учеников приходится на разные даты, так что практически мы ничего не празднуем.

Быть не может! Папа точно сказал: несколько недель. Значит, я не увижу, как на городской площади зажгут гирлянды на дереве, не услышу рождественские песни в Пембруке, пропущу дурацкую пьесу, которую каждый год ставит местный театр, и то, как Люсиль зажигает менору, а затем подает домашний пряный сидр и свежие пончики. Я потираю лоб и поджимаю губы. В горле встает ком. Но… если я попала сюда так, как не попадал никто, так может, сумею и выбраться… Эш замечает, что я расстроена, но впервые не ехидничает. Он смотрит на меня так, словно я кубик Рубика.

– Мне еще не доводилось встречать кого-то, кто не хотел бы здесь оказаться, кто не считал бы это честью.

Я усмехаюсь.

– Трудно в это поверить. Здесь никто не смеется. Нет легких приятельских отношений. Нет веселья.

– О, здесь полно веселья. Я просто не уверен, что тебе так покажется. Или что ты сумеешь за нами угнаться.

Секунду изучаю его.

– Давай проверим.

Он задумывается.

– Посмотрим. По пятницам и субботам комендантский час начинается после полуночи. А с двенадцати до двенадцати десяти происходит смена караула, так что на дежурстве остается примерно треть охранников. Если думаешь, что справишься, давай встретимся завтра ночью у лиан.

Я разглядываю его лицо. Он приглашает меня тайно полазать по деревьям? Он попал в точку. Лейла, наверное, рассказала ему, в каком восторге я была от того внутреннего двора.

– Или нет? – улыбаясь, продолжает он.

Изо всех сил пытаюсь скрыть, насколько меня воодушевляет эта идея.

– С чего вдруг я должна тебе доверять?

– Ты и не должна.

Я фыркаю.

– Но я думаю, – продолжает он, – что раз тебя не подготовили к приезду сюда, у тебя, верно, имеются вопросы.

Косо смотрю на него. Черт побери, а он симпатичный…

– Хочешь сказать, что ответишь на мои вопросы?

Скрипит дверь, и в комнату бесшумно и грациозно входит Лейла.

Я едва успеваю моргнуть, как поведение Эша меняется. Он отдаляется от меня и лениво прислоняется к окну, как будто мы только что ни о чем не говорили.

– Привет, Эш, – говорит Лейла и показывает ему косичку из сосновых иголок. – Один – ноль.