Ты знала - Эшли Одрейн

В третьем классе мы целую неделю делали букеты для мам – приклеивали пуговицы изнутри желтых и розовых бумажных корзиночек для маффинов, мастерили стебли из фетровых трубочек, потом прикрепляли все это на толстый картон и самым красивым почерком писали стихотворение: Букет чудесный подарю, маму милую люблю. Я закончила последней. Не помню, чтобы я раньше делала открытку для мамы – по крайней мере, такая красивая получилась впервые. «Просто прелесть, твоей маме обязательно понравится», – похвалила меня учительница.

Всем выдали приглашения на чаепитие для мам. По дороге домой я выбросила свое в мусор – мне не хотелось, чтобы мама узнала о чаепитии. Точнее, мне не хотелось, чтобы мама узнала и не пошла. В девять лет я уже научилась справляться с разочарованиями. Утром, завтракая в одиночестве (мама, как обычно, спала), я придумывала, что скажу в школе: мама нездорова, у нее пищевое отравление, она не придет на чай.

После уроков мы украшали класс бумажными цветами. Я стояла на стуле, пытаясь прикрепить цветок к доске объявлений.

– Я не рано? – раздался мамин голос.

От неожиданности я чуть не свалилась со стула. Учительница тепло приветствовала маму; не о чем волноваться, сказала она, вы просто приехали первой, хорошо, что вам уже лучше. Кажется, мама не догадалась про мою ложь, – она слишком нервничала, чтобы задумываться. На ней был персиковый костюм из букле с красной отделкой и перламутровые сережки, как из сказки. Я не привыкла видеть ее такой мягкой и женственной. Мое сердце затрепетало: она пришла. Каким-то образом узнала о чаепитии и пришла.

Пока мы ждали, мама попросила меня провести экскурсию по классу. Я показала ей погодную станцию, счеты и таблицу умножения, а она смеялась, будто никогда раньше не видела цифр и вообще считать не умеет. Постепенно начали подходить мамы других детей. Мама пристально изучала каждую – наряд, прическу, украшения. Я чувствовала ее неуверенность, и это меня поразило – раньше она не придавала значения, что о ней думают другие.

Наконец в дверях появилась миссис Эллингтон. Томас крикнул: «Мам, я здесь!» Он расставлял чайные чашки и блюдца, принесенные учительницей из дома. Миссис Эллингтон помахала ему, но сперва подошла к нам и протянула руку моей маме.

– Сесилия, рада вас видеть, прекрасно выглядите. Этот цвет вам очень к лицу. – Мама ответила на рукопожатие, а миссис Эллингтон коснулась щекой ее щеки, как принято между взрослыми женщинами. Мама никогда так не делала. Любопытно, чем она пахла для миссис Эллингтон.

– Вы тоже прекрасно выглядите. Спасибо за все это. – Мама кивнула в сторону стола, на котором красовались белоснежные салфетки и тарелки с выпечкой. Значит, вот кто сообщил ей о чаепитии. Миссис Эллингтон махнула рукой – мол, пустяки, – словно сто лет знакома с мамой. При мне они ни разу не упоминали друг о друге.

– У тебя такая красивая мама, – шепнула мне одна из девочек.

– Настоящая актриса, – добавила другая.

Я смотрела на маму, пытаясь представить, какой ее видят мои одноклассники. Она молодо выглядела; из-за плотно сжатых губ черты лица казались резче. Судя по тому, как она нервно постукивала мыском туфли, ей хотелось курить. Интересно, откуда у нее костюм – висел в шкафу или она купила его специально ради сегодняшнего случая? Мои подруги восторженно таращились на нас, усаживаясь рядом со своими не столь эффектными матерями. Впервые в жизни я испытала гордость за маму. Она чувствовала себя в центре внимания. Она старалась. Ради меня.

Учительница вручила наши открытки, и все мамы принялись умиляться. Я держала свою, чтобы мама прочла стихотворение. Я никогда ничего подобного ей не говорила. Мы обе знали, что она не лучшая мать. Далеко не лучшая.

– Тебе нравится?

– Нравится. Спасибо. – Мама отвела взгляд и положила открытку на стол. – Пить хочется. Блайт, нальешь воды?

Однако мне хотелось, чтобы она почувствовала себя лучшей матерью, чем есть на самом деле. Мне нужно было, чтобы она стала лучшей матерью. Я взяла открытку и нетвердым голосом вновь прочла стишок, перекрикивая шум.

– Букет чудесный подарю, маму милую… – я запнулась и сглотнула, – …люблю.

Не поднимая взгляда, она забрала открытку.

– Дети, прошу остаться еще на пять минут!

– Увидимся дома, ладно? – Мама погладила меня по голове, подхватила сумочку и ушла. Миссис Эллингтон проводила ее взглядом.

Когда я вернулась домой, в духовке томился пирог с курицей. На маме все еще был персиковый костюм. Папа сел за стол и объявил, что зверски проголодался.

– Ну, расскажите про чаепитие в честь Дня матери.

Мама молча положила ему на тарелку картофельное пюре.

– Как прошло? – спросил он у меня.