Близнецы-соперники - Роберт Ладлэм

Что же за люди — эти трое? Эппл, Пеар, безымянный большевик с фальшивым удостоверением личности. Люди, которые убивали без гнева и без сожалений.

Он вспомнил Кампо-ди-Фьори. Слепящие лучи прожекторов, выстрелы и смерть. Теперь и он мог убивать. Жестоко, дико — но говорить о смерти так, как эти трое, не мог.

— ...добраться до траулера, который известен береговому патрулю, поняли? — Эппл обращался к нему, но он не слушал.

— Извините, я задумался, — ответил Витторио.

— Нам предстоит неблизкий путь, — сказал Пеар. — Более пятидесяти миль до берега, а потом минимум три часа плыть морем. Всякое может случиться.

— Я постараюсь быть повнимательнее.

— Одного старания мало, — сказал Эппл, с трудом сдерживая раздражение. — Уж не знаю, чем вам обязан Форин Офис[2], но вы для них важная птица. Нам голову оторвут, если мы не доставим вас целым и невредимым. Так что слушайте внимательно. Корсиканцы доставят нас к побережью. Придется четыре раза менять машины...

— Погодите! — Партизан перегнулся через стол и сжал Эпплу руку. — Парень, который сидел тут с вами в заляпанных краской ботинках, где вы с ним встретились? Быстро!

— Здесь, в Альбе. Минут двадцать назад.

— Кто первый пошел на контакт? Англичане переглянулись. Мгновенно встревожившись, Эппл ответил:

— Он.

— Исчезаем! Немедленно! Через кухню.

— Что? — спросил Пеар, глядя на стойку бара.

— Он уходит, — сказал партизан. — А должен был дождаться меня.

Здоровяк пробирался через толпу к выходу. Он старался сделать это как можно незаметнее — просто понадобилось в туалет и все.

— Что ты думаешь? — спросил Эппл.

— Я думаю, что в Альбе полным-полно парней с запачканными краской башмаками. Они дожидаются незнакомцев, которые рассматривают ботинки каждого встречного. — Коммунист встал из-за стола. — Кто-то выдал пароль. Такое иногда случается. Корсиканцам придется его менять. А теперь идем!

Англичане встали, не подавая вида, что спешат. Витторио последовал их примеру. Он тронул партизана за рукав. Коммунист вздрогнул: он не спускал глаз со здоровяка и уже готов был нырнуть в толпу.

— Я хочу тебя поблагодарить. Партизан обернулся к Витторио:

— Вы теряете время!

Англичане точно знали, где находится кухня, а значит, и выход из кухни. В переулке было очень грязно. У дощатых стен стояли мусорные ящики. Переулок связывал пьяцца Сан-Джорно с улицей, но был так тускло освещен и завален мусором, что сюда редко кто заглядывал.

— Сюда! — сказал Эппл, повернув налево, в противоположную от площади сторону. — Быстрее.

Они выбежали из переулка. На улице было много народу и торговцев, среди которых можно было затеряться.

Эппл и Пеар перешли на спокойный шаг, Витторио тоже. Он заметил, что агенты охраняют его с обеих сторон.

— Не уверен, что этот красный прав, — сказал Пеар. — Может, тот парень просто увидел знакомого. Его поведение не вызывало подозрений.

— У корсиканцев особый язык, — вмешался Витторио и, едва не сбив с ног встречного прохожего, извинился. — Не мог он распознать это, поговорив с ним?

— Бросьте это, — резко сказал Эппл.

— Что?

— Бросьте свою дурацкую вежливость. Она не вяжется с вашей одеждой. Отвечаю на ваш вопрос: корсиканцы повсюду используют местных. Все так делают, мы — тоже. Эти люди — низший уровень, простые посыльные.

— Ясно. — Фонтини-Кристи посмотрел на человека, который называл себя Эппл. Он шел небрежной походкой, но глазами внимательно обшаривал укрытую тьмой улицу. Витторио обернулся и взглянул на Пеара. Он делал то же, что и его напарник: изучал лица прохожих, проходившие мимо автомобили, подворотни в домах по обеим сторонам улицы.

— Куда мы идем? — спросил Фонтини-Кристи.

— Остановимся за квартал от того места, где нам велел быть наш корсиканец, — ответил Эппл.

— Но мне казалось, что вы подозреваете его.

— Они нас не увидят, так как не знают, кого надо искать. Большевик будет следить за этим Corsa на площади. Если все окажется в порядке, они вернутся вместе. Если нет и если наш друг сумеет управиться, он будет один, — ответил Пеар.

Торговые ряды повернули налево к пьяцца Сан-Джорно. У входа на площадь стоял фонтан с круглым бассейном, дно которого было захламлено обрывками бумаги и пустыми бутылками. На бортике бассейна сидели мужчины и женщины, полоскали руки в грязной воде; дети кричали и бегали по булыжной мостовой, родители наблюдали за ними.

— Дорога позади, — сказал Эппл, прикуривая сигарету и указывая жестом в сторону широкой мостовой, которую можно было разглядеть сквозь струи фонтана, — это виа Лигата. Она ведет к прибрежному шоссе. Двумястами ярдами ниже тот переулок, где, как сказал Corsa, нас будет ждать такси.

— А если переулок случайно окажется тупиком? — В вопросе Пеара сквозило презрение. Он не ждал ответа.

— Надо же, какое совпадение: я думал о том же. Давай-ка выясним. Вы, — обратился Эппл к Витторио, — оставайтесь с моим партнером и делайте точно то, что он вам скажет.

Агент бросил спичку на землю, глубоко затянулся и быстро пошел по мостовой к фонтану. Когда до бассейна оставалось совсем немного, он замедлил шаг и вдруг, к удивлению Витторио, исчез, растворился в толпе.

— Он довольно ловко делает это, не так ли? — сказал Пеар.

— Я не вижу его. Не различаю.

— И не должны. Такой маневр, проделанный должным образом, может быть весьма эффективным. — Он пожал плечами. — Пойдем. Идите рядом со мной и говорите что-нибудь. И жестикулируйте. Вы, ребята, машете руками как сумасшедшие.

Витторио улыбнулся банальности, сказанной англичанином. Но когда они влились в толпу, он убедился, что люди и в самом деле постоянно размахивают руками, обмениваются оживленными жестами и возгласами. Англичанин знал итальянцев. Витторио не отставал от агента, восхищенный решительностью этого человека. Неожиданно Пеар схватил его за рукав и рванул влево, увлекая к только что освободившимся местам на бортике бассейна. Фонтини-Кристи удивился: он думал, что их цель заключалась в том, чтобы как можно скорее и незаметнее добраться до виа Лигата.

Потом он понял: опытный глаз профессионала увидел то, чего дилетант не заметил, — сигнал.

Витторио сел справа от агента, опустив голову. Первое, что бросилось ему в глаза" — пара изношенных башмаков с пятнами оранжевой краски на потертой коже. Единственная пара неподвижных башмаков среди шевелящихся теней двигающихся тел. Затем Витторио поднял глаза и застыл. Шофер-партизан обхватил тяжелое тело корсиканского связного так, как будто поддерживал перебравшего друга. Но связной не был пьян. Его голова упала на грудь, открытые глаза смотрели в надвигающуюся тьму. Он был мертв.