Правила обмана - Кристофер Райх

Симона начала было что-то говорить, но осеклась, отвернулась и отбросила сигарету.

— Пока я ехала в поезде, всю дорогу твердила себе, что не буду плакать, — произнесла она. — Убеждала себя, что сейчас тебе нужен рядом сильный человек. Тот, кто может тебя поддержать. Позаботиться о тебе. Хотя, конечно, ты и сам сильный. Наш Джонатан. Полюбуйся на меня. Разнюнилась, как ребенок.

Слезы текли у нее из глаз, оставляя на щеках дорожки от туши. Джонатан вынул из кармана платок и вытер черные подтеки.

— Поль просил передать тебе свои соболезнования, — всхлипывая, проговорила Симона. — Он на неделю уехал в Давос: наш важный Поль делает доклад о коррупции в Африке. Оригинальная тема, правда? Он хотел, чтобы ты знал: он ужасно переживает, что не смог приехать.

Поль, муж Симоны, французский экономист, занимал крупный пост во Всемирном банке.

— Все в порядке. Я знаю, он приехал бы, если бы мог.

— Да ничего не в порядке. Я так ему и сказала. Сегодня все мы рабы своих амбиций. — Взглянув на свое отражение в витрине, Симона поморщилась. — Mais merde![5]Ну и видок у меня. Хороша парочка.

Рэнсомы и Нуаре встретились в Бейруте два года назад, когда Джонатан приехал туда как представитель организации «Врачи без границ». Они оказались соседями в многоквартирном доме. Симона преподавала в американской школе в Бейруте. Узнав, что Эмма работает на гуманитарную организацию, она воспользовалась своими связями и помогла им подешевле обустроить новую «миссию», как называли сотрудники организации свои медицинские пункты. Отзывчивость Симоны означала, что в лице Эммы она получила верного друга.

Назначение Джонатана в Женеву, в штаб-квартиру организации «Врачи без границ», было встречено с радостью, по крайней мере женщинами. (Джонатана переезд страшил — как оказалось, не зря.) Поль Нуаре должен был вернуться в Женеву двумя неделями раньше. И снова семейство Нуаре пришло на помощь Джонатану и Эмме и подыскало для них доступную квартиру по соседству с ними в элитном комплексе в Колони, самом дорогом районе Женевы. Насколько позволяли дела, пары встречались за ужином. Раз в месяц — бургеры у Рэнсомов или «coq au vin»[6]у Нуаре. Хотя, как любила заметить Эмма, это была неравноценная сделка.

Джонатан подхватил сумку Симоны.

— Идем со мной, — сказал он, направляясь вниз по улице.

— А я думала, гостиница в другой стороне.

— Все правильно. Сейчас мы идем на вокзал.

Симона шутливо подхватила:

— Уже хочешь избавиться от меня?

— Нет, конечно. Просто мне надо кое-что проверить. — И он показал ей квитанции.

— Что это? — спросила Симона.

— По-моему, багажные квитанции. Вчера их прислали в письме на имя Эммы. Еще в конверте был чистый лист бумаги. Ни подписи, ни записки. Только это.

Симона выхватила квитанции у Джонатана:

— Швейцарские железные дороги. Она что, багаж потеряла?

— Вот это я и собираюсь выяснить.

— А кто их послал?

— Понятия не имею. — Он забрал у нее квитанции. — Может, кто-то из ее знакомых?

— Даже не знаю.

— Ты же была с ней в Париже.

— Была. И что?

Джонатан смутился:

— Пока вы обе были в Париже, у нас на работе случилось чепэ. Я два дня пытался дозвониться до Эммы и не смог. Знаешь, расстроился ужасно. А она потом сказала, что вы зависли в твоем номере и ей просто было недосуг дойти до своего.

Вот так его подозрения выплыли наружу. Обнаженная неуверенность. При дневном свете все казалось мелким и ничтожным.

— И ты ей не поверил? — Симона сжала его руку. — Но это правда. Мы все время проводили вместе. Это был наш девичий уик-энд. До полуночи мы даже по-настоящему не начинали болтать, бегали целыми днями — пока городской транспорт работает. Такая уж наша Эмма. Все или ничего. Ты же знаешь. — И она грустно усмехнулась, не столько потому, что в памяти всплыли воспоминания, скорее — чтобы рассеять его сомнение и беспокойство. — Эмма не изменяла тебе. Она не из таких.

— А что это за квитанции? О них она тебе ничего не говорила? Может, планировала поехать куда? Сюрприз, в конце концов?

— «Реактивное сафари»?

— Что-то вроде того.

«Реактивным сафари» они называли Эммины вылазки для пополнения медицинских припасов. По крайней мере раз в месяц она предпринимала неожиданные марш-броски на ближние и дальние расстояния, чтобы срочно достать кровь первой группы, пенициллин или даже витамин С — все от банального до чудесного.

Симона покачала головой:

— Может, она правда что-то заказала. Ты звонил в офис?

Джонатан сказал, что звонил и там быстро подтвердили, что ничего ей не высылали.

— Я бы не стала так беспокоиться, — заметила Симона, коснувшись его плеча, и они пошли дальше, взявшись за руки.

У центрального почтамта они повернули налево и обогнули Оберзее — небольшое озеро, покрытое льдом и огороженное веревками. На вокзале никого не было. Арозу обслуживали два поезда в час. Первый, следующий вниз до Шура, отправлялся в три минуты, считая с начала каждого часа. А второй, возвращающийся назад в гору, прибывал в восемь минут.

Джонатан прошел в багажное отделение. Служитель взял квитанции и через минуту вернул их, покачав головой.

— Это не наши квитанции, — объяснил он.

Джонатан уставился на стеллажи, где в лабиринте железных полок хранились дюжины сумок.

— Вы точно все проверили?

— Обратитесь в кассу. Дежурный скажет вам, значатся ли ваши вещи в базе данных.

У касс тоже никого не было. Джонатан подошел к окошку и просунул квитанции.

— Это не к нам, — сказал кассир, глядя на монитор. — Багаж находится в Ландкварте. Прибыл два дня назад.

Ландкварт — маленький городишко между Цюрихом и Шуром, больше известный как конечная остановка, откуда можно добраться до Клостерса — любимого места отдыха английской королевской семьи, и Давоса — модного горнолыжного курорта.

— А вы можете сказать, откуда его отправили? — спросил Джонатан.

— Из Асконы. Отправлен в тринадцать пятьдесят семь в Цюрих. Оттуда переправлен в Ландкварт.

Аскона находится на швейцарской границе с Италией, на берегах Лаго-Маджоре — живописного озера у подножия Альп. В тех местах у Джонатана друзей не было. Может, были у Эммы?

Симона склонилась к окошку:

— А вы не знаете, кто именно отправил багаж?

Служащий покачал головой: