Тихий омут - Найджел Маккрери

— Мы примерно так и думали, — подала голос Эмма.

Доктор Катералл фыркнула:

— Порой вскрытие призвано подтвердить очевидное, а не вытаскивать кроликов из шляпы. Судя по плотности и пористости костей, я бы сказала, что она находилась в конце своей естественной жизни, ее возраст где-то лет семьдесят — восемьдесят. Это подтверждает и прогрессирование артрита в суставах. Легкие повреждены перенесенной в детстве ревматической лихорадкой. Кроме того, в течение жизни она страдала от других заболеваний — рахита, небольших меланом кожи и так далее, но ни одно из них не стало причиной смерти. Еще она, по моим оценкам, несколько лет страдала от недоедания, но и это не свалило ее.

— Тогда отчего же она умерла? — спросил Лэпсли.

— Я подойду к этому. — Она подалась вперед и указала на морщинистый шрам на шее трупа, виднеющийся в выемке грудины: — Этот шрам указывает на то, что на ранних этапах ее жизни ей вводили дыхательную трубку. Не зная истории болезни, трудно говорить с уверенностью, но я бы сказала, что это результат перенесенной в детстве дифтерии. — Она немного помолчала, глядя на тело. — Бедренные кости изношены, но они ее, а не искусственные. Кроме нормальных следов глубокой старости, ничто не указывает на наличие проблем, связанных со старением, которые могли послужить причиной смерти, — ни опухолей, ни признаков удара. И, насколько я могу судить по истечении столь длительного времени после смерти, у нее было лошадиное сердце. В действительности если бы я была ее доктором и она еще жила, то я сказала бы, что ей жить еще несколько лет. Она умерла не от набора симптомов под названием «старость».

— Тогда…

— Я подхожу к этому. — Доктор Катералл задумчиво погладила ладонью подбородок. — Внешнее воздействие нельзя полностью исключать. Перерождение тканей означает, что нельзя определенно провести тест на шок или коллапс кровообращения, но по причинам, которые я изложу чуть позже, не думаю, что внешнее воздействие вероятно… по крайней мере как главная причина смерти. Разумеется, оно могло быть дополнительной причиной.

— Разумеется, — пробормотал Лэпсли.

Складывалось впечатление, что доктор Катералл либо репетировала свою маленькую речь в течение всего вскрытия, либо аккуратно выстраивала мысли в придаточные предложения и сослагательные наклонения даже в ходе изложения.

— Короче говоря, — она заторопилась, заметив вопросительный взгляд Лэпсли, — вы, когда осматривали тело вчера, вероятно, сами обратили внимание на повреждение в задней части черепа. Оно не случайное. Я бы сказала, что незадолго до смерти ее ударили раз или два тупым предметом.

— На месте ничего такого не обнаружено, — тихо сказала Эмма, стоящая рядом с Лэпсли.

— Еще какие-нибудь повреждения на теле? — спросил Лэпсли.

— Никаких ножевых ран или переломов, если вы это имеете в виду.

Лэпсли нахмурился:

— Я прежде всего имел в виду пальцы.

Доктор Катералл медленно кивнула:

— Это очень странно. Пальцы на правой руке отрезаны каким-то острым орудием. Мне еще предстоит провести анализ на предмет, отпилены они, отрезаны или откушены, но пальцы определенно отсутствуют, и я имею все основания быть уверенной, что сделано это после смерти и не хирургическим путем… Не видно попытки закрыть раны.

— А левая рука?

— В целости. И это, конечно, немного странно.

— Вам это еще ни о чем не говорит? — спросила сержант Брэдбери.

Лэпсли немного подумал. Кроме сводящего с ума слабого вкуса личи, вызванного, как он подозревал, скорее воспоминанием о звуке, чем самим звуком, ничего другого не было — только ноющее ощущение, будто ему что-то известно. Он раньше рассказывал кому-то об отсутствующих пальцах. Но где? Когда?

В комнате воцарилась тишина. Лэпсли первым нарушил ее, постучав рукой по приподнятому краю анатомического стола:

— Как вы думаете, было ли место, где мы ее нашли, действительно тем местом, где было совершено преступление? Она умерла там или где-то еще, а затем перевезена туда?

— Этот вопрос нужно скорее задать криминалистам, — рассудительно заметила Катералл.

— Доктор Катералл… Джейн… у меня такое ощущение, что вы не боитесь высказывать свое мнение, особенно когда у вас есть подкрепляющие факты.

— О, как хорошо вы меня знаете после столь короткого знакомства! Под ногтями ее левой руки имеются следы земли и растительности, что, на мой взгляд, свидетельствует: она была жива, когда оказалась в лесу. Большего я сказать не могу.

— Нам еще нужно установить личность жертвы. Вы обнаружили какие-нибудь зацепки на теле или на одежде?

— Время, которое она находилась в лесу, самым пагубным образом сказалось на состоянии ее одежды, — вздохнула доктор Катералл. — Я, разумеется, направлю ее экспертной бригаде, но удивлюсь, если на ней окажется что-то полезное. Этикетки указывают, что она приобретена в ряде универмагов, хотя общее состояние, цвет, а также следы носки и ремонта позволяют предположить, что все предметы носили несколько лет. — Она немного помолчала. — Я понимаю, это не из моей области, но я обратила внимание, что кое-где то из пуговиц, то из молнии торчат хлопчатобумажные нитки. Подозреваю, может обнаружиться, что большая часть одежды — бывшая в употреблении и, возможно, приобретена в благотворительных магазинах, а нитки — остатки от фирменных бирок. Это только мои подозрения, эксперты скажут больше.

— Доктор Катералл, я и представить не могу, чтобы кто-то мог сказать больше вас, — улыбнулся Лэпсли.

— Вы очень добры, — тихо проговорила Джейн.

— Значит, мы не приблизились к выяснению ее личности.

— Не совсем так. — Она обернулась: — Дэн, принесите, пожалуйста, коробку с вещественными доказательствами, она в вытяжном шкафу.

Лэпсли обернулся. Молодой лаборант укладывал хирургический инструмент в автоклав для стерилизации. Услышав просьбу доктора Катералл, он прошел к большому остекленному кубу у стены и вытащил из него пластиковую коробку со стандартной наклейкой «собственность полиции» на крышке.

— Взгляните на рот жертвы, — обратилась к Лэпсли доктор Катералл. — Что вы видите? Или, скорее, чего вы не видите?

Лэпсли наклонился поближе к похожей на череп голове, ощутив при этом неприятный душок.

— Не вижу ни одного зуба, — ответил он.

— Правильно. — Доктор Катералл торжественно открыла пластиковую коробку. — Где-то в процессе она потеряла все зубы и заменила их этим!

Лэпсли увидел лежащий в коробке комплект зубных мостов: новеньких и блестящих. И, что странно, ему захотелось рассмеяться. Они выглядели скорее как что-то из магазина приколов, чем как вещь, которую люди вставляют себе в рот.

— И чем это нам поможет?

Доктор Катералл аккуратно вытащила протезы из коробки и повернула их.

— Тем, что на них проставлен серийный номер. — Она показала Лэпсли то, что он скорее принял бы за несколько мелких царапин. — И этот особый серийный номер, использующийся только в зубопротезировании и помечающий именно эти протезы, позволит нам выйти на зубного техника, который их сделал. А это, в свою очередь, позволит идентифицировать труп. — Она улыбнулась ему своей милой улыбкой. — И когда я говорю «позволит», то имею в виду «позволило». Юноша Дэн ранее сделал несколько телефонных звонков, и теперь нам известно, кто эта старая леди.