Мыс Иерихон - Мэг Гардинер

Он выпрямился.

— Извини, не слышал. Так кто это был?

— Разносчица из пиццерии. — Она облизнула ложку. — Дай ей чаевые.

Он встал, повернулся и сделал вид, что крайне поражен увиденным.

— Привет, — сказал он и приподнял в качестве приветствия подбородок.

— Давай поговорим, — предложила я.

Выглядел он отвратительно. Одутловатое лицо, грязновато-голубые глаза. Камуфляжные брюки были приспущены, отчего над ними дюйма на четыре высовывались широкие, похожие на боксерские, трусы. Вся одежда выглядела грязной.

Девушка посмотрела на него сонным взглядом:

— Ты мне изменяешь?

Можно было подумать, что она стегнула его пастушьим кнутом.

— Нет, это подружка Джесси.

— Привет, подружка Джесси. — Она соскользнула на диван и так изогнула при этом спину, что ее серовато-бледные «заклепки» высунулись еще больше. — Я Син.[3]

Все правильно.

— Я тоже смертная. Эван Делани.

Она перевела взгляд на меня и улыбнулась:

— Синсемилья. Зови меня Синса.

— Джимсон? — спросила я.

— Можешь проверить по моему водительскому удостоверению.

— Все в порядке. Я видела сегодня утром номерные знаки на твоем «Х5» у «Санчес-Маркс». На месте, отведенном для инвалидов.

Она смотрела на меня своими бездонными черными глазами.

— В самом деле?

— Ты проигрывала тот же самый альбом рэпа. Тебе очень нравились слова в том месте, где речь шла о похлопывании девицы по заднице обеими руками, а ты смеялась.

— Мы тогда встретили в аэропорту моего друга. — Она пожала плечами. — На этом месте никого не было.

— И быть не могло с тех пор, как ты поставила там машину.

— Какая же я плохая. — Она ударила себя по запястью. — Это мой приятель. Давно не виделись. Мы торопились. — Она слизнула мороженое и взглянула на Пи-Джея. Он смотрел на нее как кролик на удава. — И я дурачилась. Мы с Пи-Джеем не живем вместе. Мы просто трахаемся, и только.

Прекрасно. Теперь я точно знаю, что заставляет меня чувствовать себя блюстительницей строгой морали. Лицо у Пи-Джея снова побледнело. У него затряслась нога.

— Извини меня, ладно? — Я показала в сторону двери. — Пи-Джей, на улицу.

Он вздрогнул при одной мысли о ветре и вытер рукавом нос. У него было страшное похмелье.

— В мою машину, — распорядилась я.

Он пошел за мной по холлу к парадной двери, сопровождаемый грохочущей музыкой.

— А там мы не можем поговорить? — спросил он, показывая на гостиную.

— Мне не хотелось бы встречаться с Карен.

— Она уехала в магазин.

Я покачала головой и открыла дверь. Мне не хотелось, чтобы меня услышали. Он согнулся под напором ветра и поспешил к «эксплореру». Там он сел на место пассажира и сунул руки под мышки, чтобы согреть их. Пи-Джей при этом моргал, будто ему в глаза попал песок.

— С тобой все в порядке? Ты выглядишь так, словно здорово напился. — Повернувшись к нему, я сказала: — Они нашли ее. Ее вынесло на берег у мыса Иерихон.

— Кого?

Я в изумлении посмотрела на него:

— Пи-Джей. Вот только этого не надо. Два часа назад я видела ее тело в морге.

— Морг?

— Она не упала с балкона. Ее убили.

Он тряс головой, словно пытался прочистить себе мозги.

— О чем ты говоришь?

— О вчерашней вечеринке. Ее задушили удавкой и сбросили с утеса в набегавшие волны.

— Вечеринка. — Он отпрянул к дверце. — Стой, ты пугаешь меня.

Я внимательно смотрела на него.

— Бог мой!

Пи-Джей отличался способностью выбираться из углов, в которые его загоняли. Но сейчас он не стал вешать мне лапшу на уши и улыбаться. Он глубоко дышал, словно ему не хватало воздуха.

— Ты что? Ничего не помнишь?

Он покачал головой. Неужели это было притворство?

— Это блондинка с голубым локоном в волосах. И у нее браслет с амулетами твоей матери.

Он словно окаменел и даже перестал моргать. И оставался в таком состоянии, пока не схватился за ручку дверцы. Я тут же нажала на кнопку блокировки замка.

— Скажи мне, как ее зовут.

Его пальцы искали ручку.

— Выпусти меня. Меня сейчас стошнит.

— Ну и пусть. Назови мне ее имя.

Он со страхом посмотрел на меня и отвел взгляд в сторону.

— Бриттани Гейнс. Открой дверь, меня тошнит.

Я сняла блокировку. Пи-Джей вывалился из машины и упал на четвереньки на мокрое кирпичное покрытие. Пока его тошнило, он издавал отвратительные гортанные звуки. Я досчитала до десяти, вышла из машины и подошла к нему. Голова его опустилась чуть ли не до земли.

У парадной двери стояла Синса, опершись на косяк и сложив губки бантиком.

— О, как круто! Ну и здорово ты обходишься с мужиками!