Час Пандоры - Джон Дж Нэнс

Холлэнда пронизала дрожь от этих мыслей. Разве вирус может быть настолько ужасным, чтобы Британия даже не приняла человека с сердечным приступом, который, как утверждают, был заражен?

«Но пассажир уже был болен! – напомнил себе Холлэнд. – Мы все подвергаемся опасности!»

Посадить в карантин целый «Боинг-747» – такого еще никто не слыхивал. Факт заражения Хелмса чем бы там ни было начинал пугать Холлэнда. К тому же, они до сих пор не знали, где приземлиться, и кто примет об этом решение.

Капитан вышел из комнаты отдыха и прошел шесть футов вдоль самолета по верхней палубе, потом спустился по лестнице к главному салону внизу, испытывая отвращение. Разговор по спутниковой связи не дал ничего, чтобы успокоить грызущее беспокойство. Экипажу рейса 66 придется решать проблему своими силами.

Холлэнд остановился у подножия лестницы и выбранил себя. Такое отношение неприемлемо. Самолет принадлежал компании «Квантум», команда тоже, и «Квантуму» следовало хранить верность. Тот же самый чиновник, с которым он только что говорил, ломал карьеру пилотам, попытавшимся изменить что-либо без указаний компании. Сходя с последней ступеньки, Холлэнд пришел к выводу, что есть только один путь.

Ждать инструкций.

Лестница привела его к боковой стенке салона бизнес-класса. Капитан Холлэнд развернулся и направился в хвостовую часть, несколько десятков пар глаз следили за ним. Тело Хелмса перенесли с кушетки в заднюю часть этого салона и прикрыли одеялом. Рядом стояла выбившаяся из сил Бренда Хопкинс. Ему докладывали о ее героическом поведении, и теперь стюардесса подошла к капитану. Он обнял ее и не отпускал несколько минут, ведя по направлению к разделительной занавеске ради призрачного уединения. Девушка опустила голову и тихо всхлипывала на его плече, эмоциональная плотина наконец прорвалась. Капитан помнил о том, что она, возможно, заразилась, но Бренда нуждалась в поддержке.

– Я сделала все, что смогла, – начала она, но Холлэнд прервал ее.

– Ш-ш, я знаю. Я знаю, что ты так поступила. Я горжусь тобой.

Он бы тоже мог испытать это чувство, если бы Лондон позволил им сесть.

Барб Роллинс, старшая стюардесса, появилась позади них, ожидая, пока Бренда поднимет голову, чтобы спросить о положении дел.

Капитан отвел обеих женщин в кухню первого класса, задернул занавески, посвятил их в ситуацию, рассказав и о режиме ожидания, и о решимости трех разных стран не допустить их посадки.

Глаза Барб неожиданно сделались огромными.

– Что вы говорите? Вы хотите сказать, что кто-то заразил нас каким-то вирусом? Типа лихорадки Свайна? – Ее нью-йоркский акцент стал явственнее и резал ухо, и Холлэнд успокаивающе поднял руку.

– Вероятно, это лишь меры предосторожности, и все просто перестраховываются. Мы все выясним. А пока я… не могу говорить пассажирам о том, чего не знаю.

– Но они все требуют объяснений! – энергично отреагировала Барб. – Вы им сказали, что мы ждем разрешения на посадку. Почти каждый на борту знает, что на это не требуется так много времени. Они помнят, что Франкфурт не стоит на острове. Пассажиры понимают – что-то не так, и слышали, что сердечник умер. Джеймс, многие знают, что он сел в самолет уже больным.

Холлэнд потер лоб и закрыл глаза, прежде чем ответить.

– Барб, если я только намекну на то, что на самом деле происходит, по меньшей мере десяток пассажиров немедленно заболеют от страха.

– Вы хотите им солгать? – спросила она излишне громко.

Капитан повернулся к ней, чтобы успокоить, оглянулся, убедившись, что из-за занавесок ничего не видно.

– Нет, я не хочу их обманывать. Но едва ли я могу сообщить, что в настоящий момент нам некуда лететь, а наша компания просто потеряла голову и не представляет, что нам следует делать, и что… что, вероятно, они могли заразиться какой-то ужасной болезнью, против которой ни один из них не привит. Опасный грипп, настолько страшный, чтобы заставить правительства двух стран отказать в посадке гражданскому самолету, терпящему бедствие.

– Но вам придется что-то сказать им, капитан, и немедленно.

Занавески справа от них разошлись, и высокий седой негр изысканного вида просунул голову внутрь, не сводя глаз с Холлэнда.

– Капитан, простите, что прерываю вас. Я Ли Ланкастер. Моя помощница сказала, что вы хотите поговорить со мной.

Барб спокойно взяла Бренду под руку и вышла с ней из кухни, в то время как Холлэнд провел посла внутрь и протянул руку для приветствия.

– Да, господин посол, это так.

– Рейчел объяснила, что происходит. Есть перемены?

Они прислонились к раздаточной стойке, пока Холлэнд описывал смятение, царящее в Техасе.

– Это предел, так, господин посол? Они не знают, кому звонить.

– Что ж… – Ланкастер посмотрел пилоту прямо в глаза, – раз такое происходит, я могу это сделать.

– Я надеялся, что вы это скажете.

– У вас в кабине есть телефон спутниковой связи, которым я мог бы воспользоваться?

Холлэнд кивнул.

– Тогда идемте. Существуют цивилизованные пути для решения таких проблем.

* * *

Управляющий аэропортами Нидерландов аккуратно положил трубку и несколько секунд смотрел в стену, надеясь, что никто не станет спрашивать, отчего его лицо посерело. Ему легко было представить срез человечества на борту рейса авиалайнера: бизнесмены, дети, мужья, жены, любовники, святые и грешники. Все вместе в дюралевой коробке.

Которая никому не нужна.

Управляющий снова опустил взгляд на телефон, словно более благоприятный ответ мог появиться на экране на жидких кристаллах. Какой стыд! Голландцы – люди отзывчивые. И он добрый человек. Как они могут отказывать в безопасном убежище почти двумстам сорока пассажирам, нуждающимся в небольшом медицинском наблюдении?

– Каков вердикт? – К нему тихо подошел главный диспетчер.

Самолет, следующий рейсом 66, прочно устроился в режиме ожидания над морем в пятидесяти милях к западу, и все диспетчеры в здании страстно желали дать ему разрешение на посадку.

Управляющий печально покачал головой, не поднимая глаз.

– Наше правительство ответило отказом. Пока мы не узнаем, насколько опасен этот вирус гриппа, которым они могли заразиться, мы не можем пустить их в страну.

– И что дальше?

Чиновник посмотрел главному диспетчеру в глаза.

– Мы спрашивали Бельгию, Данию, Швецию… – полным досады жестом он поднял руки вверх, – …всех наших дорогих членов Европейского сообщества… всех. Они все требуют ответа от немцев, но получают только мрачные предостережения. Никто не хочет вспышки эпидемии гриппа.

– Но этим людям надо куда-то лететь!