Коллекционер - Нора Робертс

– Надеюсь, вы ее отыщете. С террасы здание видно под другим углом. Свежий воздух не помешает.

Она вышла, не ожидая ответа. Он слегка поколебался, но, захватив бинокль, последовал за ней.

– Я хочу воды. А вы?

– Было бы неплохо.

И это даст ему чуть больше времени.

Они прошли на кухню.

– Рабочее место?

– Ноутбук со мной повсюду. Я стараюсь иметь как можно меньше вещей. Можно что-то забыть, а это раздражает клиентов.

– Значит, вы пишете здесь о подростках-оборотнях.

– Да… откуда вы знаете?

И быстро сообразила:

– Гугл! От него не скроешься. И поскольку я проделала с вами то же самое, не мне жаловаться.

– Военное племя?..

– Взяли на себя труд прочитать биографию? Было. Сменила семь школ к тому времени, как окончила последнюю. Поэтому и симпатизирую Кейли, моей главной героине, которая старается не высовываться.

– Мне знакомо это чувство. Развод может точно так же лишить вас корней, как приказы военного руководства.

– Полагаю, что так. Сколько вам было лет, когда родители развелись?

– Не так много, пять лет, когда разошлись официально.

Он обошел ее и оказался на солнцепеке. Втянул носом вкусный запах нагретых солнцем томатов и какого-то пряного цветка.

– Совсем малыш! Но думаю, это тяжело в любом возрасте. Только вы?

– Сестра, Хлоэ, на два года младше. Потом мы унаследовали Кору и Порцию, когда наш отец снова женился. У них родился Оливер, но брак расстроился, когда он был совсем маленьким. Наша мать тоже вышла замуж, и у нас появилась Валентина, единоутробная сестра, потом Эстебан, и так до Райли. Ей пятнадцать, и, должно быть, она читала вашу книгу. Самая маленькая – Мэдисон. Ей четыре года.

– У вас есть четырехлетняя сестра?!

– Нынешняя жена отца моложе меня. Мало ли что коллекционируют люди, – пожал он плечами.

– Как вы всех помните?

– Я составил таблицу.

Он улыбнулся, когда она рассмеялась, и снова представил себе ее в красном платье, танцующей перед костром.

– Нет, серьезно. Когда получаешь приглашение на вечеринку по случаю окончания колледжа или на чью-то свадьбу, неплохо знать, не в родстве ли ты с главными героями. Кто садовник?

– Удивительная Мейси. Я зову ее так, потому что она почти во всем безупречна. У нее есть ваша картина.

– У людей, которые здесь живут?

– Нет, простите. Иногда я очень далеко уношусь мыслями. У Сейдж Кендалл. Джули рассказала мне, когда поняла, что знала ее немного и в качестве клиента. Она купила одну из ваших работ. «Женщина на лугу, играющая на скрипке». Я знаю эту картину, и даже сказала Джули, что будь у меня стена, на которую можно было бы ее повесить, купила бы. Возможно, она оказалась бы мне не по карману, но будь у меня стена, и имей я достаточно денег… обязательно бы купила. Но не могу. Это так печально… Да провались она, эта вода!

Она отставила бутылку.

– Хотите стакан вина?

– Да.

– Хорошо.

Она поднялась и вошла в квартиру.

Аш снова взял в руки бинокль. Должно быть, это Оливер уговорил подружку купить картину. Снова хвастался. А может, Сейдж купила картину, чтобы угодить Оливеру. Кто знает?

– Вы когда-нибудь видели в квартире еще кого-то? – спросил он громко. – Гостя, сантехника, мало ли еще кого? – добавил он тише, когда Лайла вернулась с двумя стаканами красного вина.

– Нет, и помню, меня это несколько удивило. Ко всем остальным, за кем я наблюдала, кто-нибудь да приходил. Небольшая вечеринка… Друзья, разносчики. Но не к ним. Они много выходили. Почти каждую ночь. Днем они тоже редко бывали дома, но не всегда уходили вместе. Полагаю, они шли на работу. Но, возможно, кто-то к ним приходил, когда я не смотрела. Знаю, со стороны кажется, что я целыми днями глазею на чужие окна, но, честно говоря, бинокль я беру по утрам – и по вечерам, на несколько минут. Или когда не могу заснуть, как в ту ночь.

– Эта квартира просто создана для развлечений. Оливер любил вечеринки, любил общество и наверняка хотел бы видеть новых людей в подобной квартире. Почему же там никого не было, кроме хозяев?

– Очень многие уезжают на лето, поэтому обычно летом я очень занята.

– Да, но почему же они не уехали?

– Разве он не работал?

– Он работал на дядю по материнской линии. Антиквариат, покупка и продажа. Если он еще не бросил всего этого. Жил он в основном на проценты с трастового фонда, когда ему это сходило с рук. По-моему, он работал на Винни, это наш дядя, вот уже около года. Я думал, что дело выгорит, тем более что это семейный бизнес. Оливер наконец нашел свое место. А теперь… Мне нужно поговорить с Винни.

– Понимаю, это сложно, особенно с такой большой семьей. Нужно поговорить с каждым. Но это одновременно и утешение. Я всегда хотела иметь брата или сестру.

Она помедлила, потому что он снова смотрел на наглухо закрытое окно.

– Вы уже разговаривали с отцом?

– Да.

Волна депрессии нахлынула снова. Аш сел, изучая свое вино.

– Они уехали в Шотландию на несколько недель. Вернутся в Коннектикут, когда я дам им знать о дате похорон.

– Распоряжаетесь вы?

– Похоже, что так. Его мать теперь живет в Лондоне. Известие убило ее. Конечно, потеря ребенка всегда убивает, но… дочерей она любит, а Оливер был центром ее существования.

– С ней кто-то живет?

– Порция живет в Лондоне, Олимпия снова вышла замуж. За Рика… нет, так звали ее первого мужа, еще до моего отца…

Он потер место между бровями.

– Найджел. Судя по всему, порядочный парень. Он сейчас с ней, но она в таком состоянии, что сделать все необходимое придется мне – и договориться о приватной службе, возможно, прямо на огороженной территории дома.

– У вас есть огороженная территория?

– У отца. Пресса иногда становится невыносимой, поэтому даже лучше, что репортеры останутся подальше, пока не настанет время.

– А репортеры преследуют?

Он отхлебнул из стакана и, видимо, расслабился.

– Это был мой единокровный брат. Один из нескольких единокровных и единоутробных. Не слишком страшно, особенно еще и потому, что я обычно стараюсь не выделяться.

– Ну, не так уж и старались, когда встречались с балериной.

Она слегка улыбнулась, надеясь облегчить его тяжкую ношу.

– Гугл и Джули.

– Ну, там преимущественно пишут о ней.

– Вы так думаете? Успешный художник с глубокими, фамильными карманами и сногсшибательной внешностью.