Фантомная память - Франк Тилье

– Навязчивой идеей?

– …Смыслом жизни. Ее брат рассказывал, что Манон тратила все свое время, все силы, чтобы отомстить за сестру. Она сумела установить прямые контакты с полицией, ей удалось ознакомиться с какими-то делами… Чтобы уяснить для себя логику действий убийцы, понять, какая дикая идея им движет, она беседовала с родственниками других жертв, судмедэкспертами, психологами. Она отдавалась этому с тем же жаром, с каким прежде занималась своими математическими задачами. С безграничной настойчивостью…

Немного помолчав, Ванденбюш продолжал:

– А потом, через полгода, случилась кража, которая так плохо обернулась для нее и все нарушила… По крайней мере, я так думал…

– То есть что значит, вы так думали?

– Всего пару часов назад доктор Флавиан показал мне шрамы на ее теле… Теперь я понимаю, что Манон никогда не переставала преследовать убийцу, даже в своем нынешнем состоянии… Она блистательно скрывала свою игру, я вообще ничего не замечал… Поразительно, но она действительно на редкость умна.

– Вы полагаете, она и есть автор этих насечек на теле?

– Не просто полагаю, я в этом уверен! Она и ее брат. Он сам мне только что сказал. А Манон от меня их всегда скрывала…

– Брат? Но… Зачем?

– Понятия не имею. Он не захотел объяснять. Но я убежден, что эти раны имеют отношение к убийце ее сестры.

Люси закрыла блокнот. Голова гудела от вопросов.

Сестра Манон – жертва Профессора. Потом нападению подвергается сама Манон, это было три года назад. Кража. А теперь очередной стресс, как раз в самом начале рекламной кампании с ее участием. Простое совпадение? Возможно ли, чтобы она искалечила себе руку под влиянием страха, уверенная, что имеет дело с Профессором? Может ли ее недуг быть связан с галлюцинациями, рождал ли он мнимые воспоминания, «ощущения пережитого, дежавю»?

Необходимо было как можно скорее поговорить с Манон. Понять смысл этих загадок. Спички, «Другие», надрезы…

В вестибюле Ванденбюш достал из кармана визитную карточку:

– Вы, как и я, должно быть, задаете себе много вопросов. И их станет еще больше после общения с моей пациенткой. Она в самом деле поразительная личность. – Он протянул карточку Люси. – Не стесняйтесь, звоните мне, если я могу оказаться чем-то полезен. А не хотите ли вы завтра пойти с Манон в клинику Свингедоу? Это помогло бы вам немного разобраться в причудливых свойствах нашего мозга. Это… необычайно интересно.

– Спасибо. Я думаю, нам с вами еще в любом случае придется встретиться.

Невролог кивнул и добавил:

– Главное, когда мы войдем в палату Манон, не забудьте – нельзя вносить никаких изменений в ее и так уже нарушенный привычный образ жизни. Для страдающего амнезией нет ничего страшнее, чем очнуться в незнакомом помещении. В такие моменты приходят в действие защитные инстинкты. Почувствовав себя в опасности, Манон может… начать нести околесицу… сделаться буйной.

– Знаю. Бедняга-водитель, который подобрал ее в Реме, за это уже поплатился.

Врач посерьезнел:

– И последнее, но очень важное. Ее мать покончила с собой, перерезав себе вены, вскоре после ограбления.

– Знаю… Психиатрическая клиника…

– Мари Муане не удалось пережить внезапного исчезновения ее дочери Карины и того, что случилось с Манон.

– Надо признать, и правда многовато…

– Разумеется… А вот Манон – как бы это выразиться? – предпочла игнорировать факт кончины матери.

– Предпочла?

– Да, предпочла. Манон сама строит свою жизнь. Она отбирает, повторяя несчетное количество раз, только то, что ей хочется сохранить в памяти, а остальное отметает. Так что она нигде не записала факта этой смерти. Она решила не превращать его в воспоминание.

Люси не могла прийти в себя.

– Но… Как она могла предпочесть игнорировать такое событие? Ведь это ее мать!

– Я думаю, вы не до конца отдаете себе отчет… Представьте только, что среди ночи к вам в дверь стучат жандармы и сообщают, что ваша мать умерла. Представьте по-настоящему, будто на самом деле, прошу вас… темнота, стук в дверь, жандармы… А потом вас оставляют наедине с этой болью плакать сутки напролет. Потом вам стирают память, вы уже не знаете, в чем причина вашей подавленности. Она вас не покидает, голову сжимает железный обруч, глаза щиплет – но вы ничего не понимаете! Едва вы приходите в себя, вам снова сообщают эту ужасную новость. Те же жандармы, которые недавно стучали в вашу дверь. И так каждую ночь, по многу десятков раз, до тех пор, пока это горе не закрепится наконец в болезненное воспоминание. Манон отказалась от этого невыносимого напряжения. Она предпочла сохранить счастливые воспоминания и не омрачать их этой смертью. Потому что воспоминания, предшествующие несчастному случаю, – это все, что у нее осталось. Аромат духов, ласки, смех… Это единственное, что связывает ее с жизнью, они дарят ей прошлое, дают ощущение, что она жива. Поэтому ее сознание любой ценой стремится сохранить их нетронутыми. Понимаете?

Люси кивнула.

– Прекрасно, – продолжал Ванденбюш. – Я и ее брат, мы… уважаем выбор Манон: не знать. Мы приняли решение не мешать ей верить, что Мари Муане жива. Никто не может войти в систему «N-Tech». Она защищена паролем, который Манон постоянно меняет. Так что для нас совершенно невозможно внести туда ложную информацию о «существовании» ее матери… Но… мы регулярно говорим Манон, что она забыла записать о визите Мари, что она днем звонила ей и тому подобное. Тогда Манон самостоятельно вносит эти данные в свой органайзер. Если я скажу, что вчера она звонила матери, она поверит. Я… действую таким образом по обоюдному договору с ней самой, чтобы ненароком не причинить ей ненужных страданий.

Люси переполняло чувство протеста.

– Сумасшедший дом какой-то! Кто угодно может сфальсифицировать прошлое Манон… Что за ужас…

– Я с вами согласен, эти пациенты легко уязвимы. Знаете, человечество и, даже более того, животный мир выжили потому, что мозгу проще регистрировать негативную информацию, чем позитивную. Это научно доказано. С незапамятных времен именно негативные эмоции помогали ускользнуть от хищника или, например, постоянно искать пропитание, даже при отсутствии чувства голода. Вспомните медведей, которые перед тем, как впасть в зимнюю спячку, несколько месяцев питаются впрок. Они предчувствуют опасности зимы. Но у страдающих антероградной амнезией больше нет этого инстинкта самосохранения. Они знают о своей уязвимости, но ничего не могут сделать. И это ввергает некоторых из них в тяжелейшее депрессивное состояние, которое может даже закончиться самоубийством. Это статистически доказано, а психиатрические клиники ежедневно регистрируют все новых больных, пораженных амнезией. И не знают, что с ними делать. Вот почему – вы это заметите – Манон очень бдительна. Она замкнулась, чтобы защитить себя. Она доверяет только самой себе и записям в своем органайзере.