Экзекутор - Крис Картер

Отец Малькольм согласился встретиться в половине восьмого вечера. В двадцать минут восьмого Хантер припарковал свой «бьюик-лесабр» перед католической церковью Богоматери на бульваре Саут-Парамаунт. Уличные огни вместе с рождественскими украшениями создавали теплый карнавал красок.

Церковь была большим белым зданием, обе стороны которого украшали маленькие зеленые лужайки. Над ее резной дверью розового дерева во весь рост высилась светло-серая статуя Богоматери.

В дверях стоял жизнерадостный священник, которому было изрядно за шестьдесят, разговаривая с невысокой плотной женщиной. Он был лыс до самой макушки, и то, что осталось, представляло лишь два островка седых волос. По одному над каждым ухом.

Он попрощался с женщиной, и Хантер по четырем коротким ступеням поднялся к церкви.

— Отец Малькольм? — спросил он.

— А вы, должно быть, детектив, с которым я говорил по телефону? — с теплой улыбкой сказал священник.

— Я детектив Хантер. — Удостоверение он держал в руке. — Спасибо, что согласились встретиться со мной.

Прежде чем впустить его, священник быстро проверил удостоверение Хантера. Внутри церковь была большая, и алтарь сиял сотнями свечей. Главный зал мог вместить до пятисот верующих, и сейчас среди бесчисленных рядов скамеек красного дуба разместилась горсточка людей. Некоторые из них молились, некоторые читали Библию, а кое-кто вроде подремывал.

— Поговорим у меня в кабинете? — Священник сделал приглашающий жест. — Он тут, неподалеку.

— Конечно, — кивнул Хантер.

Кабинет отца Малькольма был небольшим, но уютным. Стены белые с серым. Классическая мебель, в которой явно чувствовалось европейское влияние. У задней стенки, развернутый к дверям, тяжелый деревянный стол. Перед ним размещались две копии викторианских кресел. На стенах висели изображения святых, а большой книжный шкаф слева от стола был отдан религиозной литературе.

Отец Малькольм пригласил Хантера садиться, а потом и сам занял место за столом. Несколько секунд оба молчали.

— Не могу поверить тому, что случилось. — Голос у отца Малькольма был тихий и печальный. — Отец Фабиан был хорошим человеком и хорошим священником.

— Мне очень жаль, — ответил Хантер. — Насколько я знаю, он был вашим близким другом.

Священник кивнул:

— Мне довелось преподавать в семинарии. Фабиан был одним из моих студентов. Я знал его больше двадцати лет.

— Каким он был?

— Добрым, преданным, сострадающим. Как я и говорил, он был хорошим священником.

— Когда вы в последний раз видели его?

— Примерно две недели назад. Мы устроили благотворительную распродажу выпечки для старших школьников. И он пришел помочь мне. — Смущенная улыбка скользнула по губам священника. — На самом деле он пришел поесть. Он очень любил банановые булочки.

— Не было ли в нем чего-то странного? Может, он был обеспокоен или нервничал из-за чего-то?

— Отнюдь. Он был, как всегда, спокоен. Очень разговорчив, все время шутил со школьниками. Выглядел немного усталым, но это всегда было свойственно отцу Фабиану.

— То есть? — Хантер легко коснулся шрама на шее.

— Насколько я знаю, ему никогда не удавалось как следует высыпаться.

— На то была какая-то особая причина?

Он слегка помотал головой:

— Мы имеем дело со многими невзгодами и тяготами, детектив, и порой в середине ночи они всплывают в памяти и заставляют бодрствовать. Фабиан как-то рассказал мне, что видит плохие сны едва ли не постоянно.

Хантер вспомнил, как он прочел несколько абзацев в дневниках отца Фабиана о плохих снах, но тот никогда не описывал их в подробностях.

— Он когда-нибудь говорил с вами об этих снах?

— Никогда. Он был очень замкнутый человек.

Хантер что-то черкнул в своем черном блокноте.

— Он вообще когда-нибудь делился своими тревогами?

— У нас, священников, вообще много тревог, детектив Хантер. Мы имеем дело с людьми, которые испытывают нужду, а сегодняшний мир полон бед. Но я предполагаю, вы имеете в виду те тревоги, которые стоили ему жизни?