Синдром - Джон Кейз

В Капитолийских Башнях, где Дюран снимал квартиру, существовал подземный торговый центр, что сильно облегчало жизнь местным обитателям – необходимость покидать здание практически отпадала. Здесь были свои супермаркет, аптека, химчистка, газетный киоск, туристическое агентство и кофейня «Старбакс». Каждое воскресенье газета «Вашингтон пост» печатала объявление с фотографией жилого комплекса, под которой красовалась замысловатая надпись: «Капитолийские Башни – выгоды деревни в условиях городского комфорта».

Дюран только что посетил супермаркет «Сейфуэй сторз», размещавшийся в подвальном этаже, и теперь возвращался домой, крепко обхватив одной рукой три полиэтиленовых пакета с продуктами, а другой пытаясь справиться с замком. Не успела дверь распахнуться, как доктор понял, что через секунду зазвонит телефон – этот трюк он отработал в совершенстве.

Дело в том, что по какой-то причине психиатр улавливал тональность и тембр звуков, сопровождавших работу приборов. Он слышал клацанье заморозки для льда, неугомонный гул кондиционера, бульканье и всплески посудомоечной машины. Любая перемена в акустике оборудования, даже самая незначительная, не могла остаться незамеченной, как чих взломщика посреди ночи, и Дюран сразу понимал, что произошла неполадка.

Подобному дару психотерапевт не находил применения и не мог объяснить, откуда он взялся, что, впрочем, не мешало верить в его реальность. Доктор прикрыл ногой дверь и, едва переступив порог, ощутил повисшее в воздухе напряжение. Секунду он вслушивался, замерев прямо у входа, а затем шагнул к телефону. В тот же миг аппарат зазвонил.

Это выглядело сверхъестественно, вычислить такое невозможно. И еще такие случаи наводили на мысль, что он лучше понимает приборы, чем людей, – печальное качество для психотерапевта. Доктор потянулся за трубкой, в очередной раз убедившись, что не ошибся. Да и как ошибешься, если перед самым звонком воздух так и дрожит в ожидании, точно аудитория, готовая взорваться громоподобными аплодисментами.

– Алло!

– Джефф?

Незнакомый голос. К тому же никто из его приятелей или пациентов так к нему не обращался – он для всех был или «Дюран», или «доктор Дюран».

– Алло-о?

– Да! Извините, я отвлекся. Джефф у телефона.

– Ну, тогда привет! Это Банни Кауфман-Винкельман. Как здорово, что я до тебя дозвонилась! У всех автоответчики.

– Да, бывает.

– Почти всегда. Ты не помнишь меня? Мы вместе учились в Сидвелле. У нас был класс «без уклона», ничего особенного, просто набор 87-го года. Меня тогда еще звали просто Банни Кауфман. – Она помедлила и торопливо продолжила: – Ты, полагаю, был тихоней.

Дюран задумался. Тихоней? Возможно. А Банни, кто она такая? Лица ее он не помнил. Впрочем, ничего удивительного: доктор давно не поддерживал отношений с одноклассниками – средняя школа осталась в далеком прошлом.

– Да, наверное, – запоздало ответил на вопрос Дюран. – Так что стряслось? Чем могу помочь, Банни?

– У меня два дела. Сначала пообещай, что заполнишь анкету, которую я выслала. Ты наверняка заполнял такие – называется «Где вы, друзья?».

– Договорились.

– И второе: ты можешь прийти на встречу выпускников? Мы устраиваем вечер старых однокашников – так сказать, возвращение в родные пенаты. Ты ведь получаешь наш информационный бюллетень? Так вот, я звоню, чтобы напомнить – нам нужны все, с кем удастся связаться.

Дюран промямлил в трубку что-то неопределенное и взял со стола спичечный коробок, который де Гроот вместе с сигаретами забыл на недавнем сеансе. Джефф машинально вертел коробок в руке, и его взгляд привлекла этикетка: в центре расходящихся серебристо-черных кругов был нарисован глаз. Психиатр перевернул спичечную коробку и увидел похожий рисунок, с надписью в середине:

ДАВОС-ПЛАТЦ

В бумажной книжечке лежали деревянные спички с ярко-зелеными головками. Явно не американские, такие продаются только в Европе.

– Дже-ефф? – напомнил о себе голос в трубке. – Ты еще там?

«Сосредоточься».

– Конечно.

– Так как? – вкрадчиво спросила Банни. – Ну же, приходи! Соберется не только наш класс, но и два других. Мы решили устроить маленькое соревнование: у кого лучше посещаемость. Пустячок, конечно, но приятно. Не хотелось бы ударить в грязь лицом. Так я могу на тебя рассчитывать?

– Что ж, постараюсь прийти.

– Ладно, придется довольствоваться «постараюсь». Все равно это звучит лучше, чем «подумаю», что, как известно, значит «Никогда!». Ну, бери ручку.

– Взял, диктуй.

– 23 октября.

– Угу.

– Прекрасно. И вот еще что, Джефф…

– Да-да?

– Если ты все-таки не сможешь прийти, я буду сильно разочарована.

Наконец они распрощались, и Дюран принялся разбирать покупки, повторяя вслух имя звонившей и так и этак прокручивая в голове фамилию, надеясь, что лицо само выплывет перед глазами. Однако ни внешности Банни, ни забавных случаев из ее биографии припомнить так и не удалось.

«Ничего удивительного, сам подумай – сколько лет с тех пор прошло», – утешал себя обладатель научных степеней, перекладывая в корзину для овощей лимоны. И все же, несмотря на уговоры и увещевания, его терзали сомнения: в классе едва бы набралось полсотни человек – половина девушек и столько же парней. Значит, хоть что-то он должен был вспомнить.