Глубина - Крейг Дэвидсон

Зак поставил кусочки обсидиана на свою тумбочку. Они все еще были там, в комнате, – Люк ничего не трогал с того дня, как пропал его сын.

…Тень упала на плечо Люка, возвращая его к реальности. Мини-пираньи, промелькнув серебристыми молниями под «Геспером», прянули прочь.

– Ты готов, док? – спросила Эл, и на душе у него заскребли кошки.

2

«Челленджер-5» свисал на стропах с миниатюрного подъемного крана. Его отверстый входной шлюз напоминал голодную пасть.

В вещевом мешке Люка был только сменный комплект одежды, вязаный свитер, зубная паста со щеткой и маленький дезодорант-стик. «Куда мне сплевывать пасту? – задумался он. – Там, внизу, не может быть дренажной системы. Никаких обычных туалетов: один смыв – и давление сокрушит “Триест”, как спичечный коробок. Придется глотать фтор… и писать в бутылку».

– Я лезу первая, занимаю кабину. Ты будешь сидеть чуть пониже. – Эл похлопала его по плечу, пытаясь, видимо, приободрить. – Оттуда открывается хороший вид. Но, уж прости, твоя голова будет параллельна моей заднице.

Люк усмехнулся, несмотря на дрожь, все еще терзавшую его изнутри. Эл нырнула в жерло, и он только сейчас понял, что судно предназначено для вертикального погружения: они будут стрелой лететь прямо в черноту.

Пригнувшись, Люк засунул голову внутрь подводной лодки. Вид внутри напомнил ему кабину коммерческого авиалайнера, только гораздо более тесную.

– Залезай, – позвала Эл изнутри, уже вовсю щелкая переключателями. – Только колени подожми, пожалуйста. И да: без моей команды ничего не трогай и не задевай.

Полотно сиденья пассажира провисло, как гамак; Люк так глубоко провалился в него, что подбородок почти коснулся коленей. Приборные панели висели всего в нескольких дюймах от каждого плеча, и их неприятное электрическое тепло обдавало его лицо. Тело инстинктивно напряглось, мышцы спины и ног затвердели. Люк словно застрял где-то на дне деревенского колодца, вот только неба над собой он не видел. Эл сидела в паре футах выше – спиной к Люку. Взглянув на него сверху вниз, она спросила:

– Ну как, удобно?

– Средненько. Но переживу как-нибудь, я не сахарный.

– Оно сразу видно. Я даже удивилась, что ты не попросил вколоть тебе снотворного, чтобы проспать весь спуск.

– А что, так можно было?

– Вообще, нельзя. Есть какие-то противопоказания, связанные с влиянием давления на кровь. Так что не обессудь.

Люк никогда не задумывался о том, каково это – быть похороненным заживо в каком-то жужжащем, мигающем, высокотехнологичном гробу; и теперь у него было весьма точное представление об этом – против его желания. Герметичная дверь закрылась с приятным стуком; примерно так хлопает дверь роскошного автомобиля. За шипящим звуком герметизации последовала серия энергичных щелчков.

– Система вытягивает весь излишек воздуха, – пояснила Эл, – и утюжит уплотнитель.

В иллюминаторе показался рабочий. Люк теперь не слышал звуков снаружи: должно быть, корпус подлодки был звуконепроницаемым. В руках мужчина держал высокотехнологичный пистолет для нанесения герметика. Вокруг окна выросла пышная корка пены.

– Все судно будет покрыто слоем пены, за исключением ряда мощных прожекторов по бокам, – пояснила Эл. – Ты как, в порядке, док? Вид у тебя какой-то напряженный.

– Все нормально, – откликнулся Люк. – Просто… это для меня новый опыт.

– Постарайся расслабиться. Я включаю рециркулятор воздуха.

Холодок обволок ноги Люка, хлынув из мелких вентиляционных отверстий. Он имел тот же химический привкус, что и воздух, выходивший из хранилища с телом Уэстлейка. Люк боялся, что легкие попросту откажутся вдыхать эту мерзкую штуку.

Кран поднял подлодку и зафиксировал ее над водой.

– Пристегнись, – предупредила Эл. – У крановщика тяжелая рука.

Как только ремень Люка защелкнулся, их уронили в воду. Желудок подскочил, как на американских горках. Они врезались в поверхность моря. Вода ударила по иллюминатору. Дыхание Люка участилось, дрожь пошла по рукам. «Дыши спокойно, – упрекнул он себя. – Ты в безопасности. В полной безопасности».

Последним, что он увидел на поверхности, стала юная луна, подвешенная на восточной орбите: восковой шар c опаленным краем, чей тусклый, затаенный свет изливался на вялые и темные волны моря. Затем они ушли под воду.

3

Эл щелкала переключателями и крутила ручки. Ее рука попала в поле зрения Люка, и какой-то тумблер опустился возле самого его уха.

– У этой посудины целых три мотора, но все они предназначены исключительно для стабилизации и маневрирования, – сказала женщина. – У нас три тысячи фунтов свинцовых грузов. Мы просто падаем. Когда захотим всплыть – начнем понемногу сбрасывать этот балласт.

– Как быстро мы падаем?

– Примерно тысяча триста метров в час. Я увеличу скорость, когда утихнут течения. Как только войдем в Марианскую впадину, на глубине трех миль вообще никаких течений не будет. И там-то мы пойдем быстрее – считай, как горячий нож сквозь масло.

Что-то загудело. Эл внесла небольшую корректировку, и неприятный шум прекратился. Вокруг окна кружились пузырьки воздуха, нежные, как в бокале шампанского. Тьма была такой же абсолютной, как на дне шахты.

– Вот это пустыня, – невольно вырвалось у Люка.

– Так выглядит море ночью, дружок, – сказала Эл со смешком, прозвучавшим немного нервно. – Не волнуйся, скоро будет еще темнее. Тьмы, какая ждет нас, ты, готова спорить, ни разу в жизни не видел, док.

Они уже вышли за пределы самой глубокой точки для фридайвинга; Люк подумал, что скоро они пройдут точку самого глубокого погружения с аквалангом. После этого их ждут те глубины, где начинается кислородное отравление: доля азота меняется, и воздух в баллоне аквалангиста становится ядовитым. А потом они войдут в глубины, разрывающие легкие, – там людям просто не место.

Люку ощутил что-то вроде покалывания в венах. Он согнул руку – казалось, будто между суставов образовался дополнительный зазор. Боли не было – только легкая щекотка внутри костей.

Эл изменила их траекторию. Подводная лодка стабилизировалась.

– Накопление азота. Чувствуешь? Мы немного здесь повисим, – сказала она. – Кстати, мы в так называемой полуночной зоне. Полный мрак. Потом остановимся на глубине двух с половиной тысяч метров – в абиссальной зоне.

Щекотка утихла. Море в иллюминаторе выглядело сплошной стеной черноты. Ничего и никого не видать. Люк закрыл глаза ненадолго и убедился, что пустынный мрак поселился и внутри его черепа.

– Зацени, – окликнула его Эл. – Световое шоу начинается с правого борта через пять, четыре, три, два…

Все началось с мелких ярко светящихся точек. Они медленно накапливались, дрейфуя по течению. Сотня превратилась в тысячу, тысяча – в бесчисленное количество. Рой неких