Леший. Царь ледяной пустоши - Артур Гедеон

– Чего-чего? – сморщилась Катерина.

– А то что слышала.

– И кто у тебя тут был? Ветеран соседский?

– Не-а, – покачала та головой.

– А кто?

– Батька Кучерём, – глядя в глаза Катерине, понизила голос ее подруга.

– Чего? – изумленно вопросила Катерина, но скорее удивилась бурной фантазии подруги или ее вранью, чем реальности ее внезапного откровения.

– А того – и любил он меня, Катюха, и так любил, и сяк, ну, как любая из нас мечтает.

– Допилась, стало быть?

– Не смейся – все так и было.

– Ага, – усмехнулась Катерина, – последняя стопка тебя и сгубила. Надо было тебя силой забирать. О-о-ой, – выдохнула она, – легкое похмелье-то мучает малость. – Она раздумывала. – Выпить, не выпить? Совсем чуток?

– Выпей, милая, выпей, – улыбнулась Агафья. – Ему твоя самогонка понравилась.

– Кому?

– Уже сказала – кому.

– Будь по-твоему: хочешь фантазировать – фантазируй. – Катерина ушла в предбанник, там наполнила стопку самогонкой и, жутко морщась, выпила ее. – На здоровье мне. – Закусила огурцом, затем прихватила и заветренный кусок пирога. – Прям так все и было, Агафьюшка? – с насмешкой и вызовом бросила она в сторону открытой в парную двери. – Батька Кучерём явился к тебе и любил тебя и так и сяк?

– Было, Катюха, было, – сидя в наброшенном на плечи полушубке в парной, кивала хозяйка. – Было…

– Пошли в дом уже, я посуду заберу.

– Пошли, – сказала Агафья, вставая с лавки.

– Где у тебя пакеты?

– Там пакеты, под лавкой, кажись, поищи.

– Вижу.

Агафья сбросила с плеч полушубок и надела его, а потом рука сама залезла в карман. И что-то нащупала там. Она быстро достала находку и разжала пальцы. На ее ладони лежал золотой перстенек с изумрудом. И как переливался камушек! Словно все солнца мира сумел запечатлеть в себе.

– Охренеть, – зачарованно прошептала она.

– Ты о чем там?

– Да так, – смутилась Агафья.

Катерина встала на пороге с большим пакетом:

– Чего ты там рассматриваешь?

– Да так, ничего, – ответила Агафья, у которой уже и дыхание перехватило и сердце выпрыгивало из груди. – Вспомнилось.

– Ладно. – Катерина ушла собирать посуду.

Пока подруга гремела тарелками, Агафья спрятала перстень обратно в карман полушубка. Не было такого камня у нее никогда – и у бабки ее не было, и у матери тоже. Не было такого изумруда и быть не могло, потому что стоил он целое состояние, или десять состояний, или сто. «А я тебе брюлик за услугу подарю», – услышала она знакомый голос, шедший из самой ее души.

Волшебным был тот камушек! Подарок это был батьки Кучерёма!

– Пойдем в дом, Катюша, – переведя дыхание, сказала Агафья, – на кровать хочу, на перинку, под одеяло, а то изломанная я после этой лавки.

– Пойдем, Агафьюшка. Я уже все почти собрала.

Так прошла та удивительная ночь воплотившихся в жизнь желаний. Нескромных, порочных, безумных. Но таких сладостных!

Камушек спрятать было можно, а вот то, что живот Агафьи стал округляться с той самой поры, этого скрыть было никак нельзя. На первых порах она еще маскировалась – широкие сарафаны вдруг надевать стала, но живот рос, и быстро. Разрасталась в ней новая жизнь, ей неведомая, колотилась ножками в стенки живота.

В какой-то момент в баню она ходить перестала, ссылаясь на головные боли. И жизнь стала вести все более замкнутую.

Но рано или поздно, а с подругой нужно было объясниться. Потому что однажды Катерина увидела ее голой перед зеркалом, все поняла, ахнула, рот закрыла руками и даже отступила. Глазам трудно было поверить! Но было, было!..

– Если скажешь, что тебя пучит, – не поверю, – качая головой, пошутила самогонщица.

– И правильно сделаешь.

– Это от кого же ты понесла, а? – Катерина обошла ее со всех сторон. – От рыжего Ваньки Семенова, болтуна и гармониста, Кольки Барбарыкина, дурня, или от Пашки Румянцева, дрыща? Или от соседа своего – отставного прапорщика?

– Ни с кем из них я не спала.

– А как же ты, от Святого Духа? – усмехнулась Катерина.

Они беседовали в крохотной спальне Агафьи в самом конце весны.

– Помнишь, говорила я тебе, что ко мне в ту ночь батька Кучерём приходил?

– Ну да, во сне? С которым ты на лавке кувыркалась, бока мяла, ага?

– Вот от него и понесла.

– Не морочь ты мне голову. Говорю же, от кого?

– Уже сказала.

– Не хочешь признаваться, и не надо, – с легкой обидой в голосе ответила Катерина. – Мы ведь ничего прежде друг от друга не скрывали. Или не так?

– А я и теперь не скрываю ничего от тебя, это ты не хочешь меня слушать. Чем я виновата?

– Оденься, срамная ты баба.

Агафья набросила халат на голое тело, затянула живот пояском.

– Скоро тебя все разглядывать будут, как новый манекен на витрине магазина или как редкого зверька в клетке, – добавила Катерина.

– Еще как будут, – глядя на себя в зеркало, согласилась Агафья. – А если я закрутила с кем-то из своих, чего они пороги-то у меня не обивают? Не подумала? Уж я бы так смогла полюбить, что он бы, этот мнимый скороплюй, от меня бы просто так не отделался. С цветами бы ходил, серенады бы мне пел у окна. Добавки бы просил. Не подумала?

– Не подумала, – честно ответила Катерина.

И впрямь, получивший такую бабу, как Агафьюшка Скороходова, терся бы под ее окнами с утра до вечера.

– Вот и подумай, Катюша. Где счастливчик-то?

– Неужели с кем-то из залетных успела, а? У меня за спиной?

– Вот именно – успела, из залетных, в ту самую ночь, когда ты в дом спать ушла.

– Болтай-болтай.

– Пошли в гостиную.

В гостиной они повалились на диван. Молодые женщины замолчали. Каждая смотрела в свою точку.

– А хочешь, докажу? – подумав, спросила Агафья.

– Хочу, – обернулась к ней Катерина. – Докажи.

– Помнишь того мальчишку, Антонины сына, Митьку кажись, который, по его словам, на краю Синего Бора встретил Кучерёма? В ночь старого Нового года?

– Как не помнить – все его помнят. Трезвонил ходил. С ума всех свел. Да еще эти крики из леса. О-го-го! Сама не слышала, но знаю тех, кто слышал. Помню, у одного лошадка так и встала как вкопанная. Он ее и так плеткой, и сяк, а она – в снег вросла.

– Вот и я о том же. У дядьки Тимофея это с лошадью приключилось.

– Точно.

– А помнишь, из-за чего звон начался? – спросила Агафья. – Я про этого паренька мелкого?

– Из-за какой-то глупости? – поморщилась Катерина.

– Из-за сотового телефона, который мальчишке, по его словам, Кучерём подарил.

– Верно-верно. Только я этой глупости не