Охота без милосердия - Михаил Март

Дверь ванной открылась, и в гостиную вошла женщина в кожаной куртке и юбке. В руке ее был зажат короткоствольный никелированный пистолет. Ярко-зеленые глаза сверкали каким-то дьявольским блеском, а пушистый хвост, затянутый красной лентой на затылке отливал медью.

Эвелин сделала несколько шагов назад и замерла, схватив Феннера за руку. Растерянность сделала ее мягче, слабее и женственнее. Беспомощность в синих глазах придала силу ее женским чарам, но она даже не догадывалась об этом. В ту самую секунду в ее грудь смотрел черный зрачок пистолета, и страх на какое-то время парализовал ее мозг.

– Стойте там, где стоите, и не советую со мной шутить. Я родилась без чувства юмора и могу неправильно понять вас.

Феннер был сражен. Он не испытывал страха, но его пылкость, влюбленность, ушли на второй план. Он мог ожидать любого подвоха, хитрой ловушки, но встретить Линду в Чикаго в квартире Эвелин – это похоже на фантастику.

– Черт! – захрипел Феннер. – Мистика! Откуда ты взялась?

– Только без резких движений! – предупредила Линда.

Она взяла стул и поставила его посреди комнаты.

– Сядь сюда, сука! – приказала она Эвелин.

– Кто ты такая? – потребовала ответа хозяйка, но ее тон походил на мышиный писк.

Линда взвела курок, и Эвелин тут же села на предложенное место.

– Так лучше. Руки убери за спину.

– Что с тобой, Линда? – спросил Феннер.

Он не знал, как относиться к этой женщине. Она его продала однажды, но потом сама же вытащила из капкана. Может быть, она сговорилась с тем киллером, который за ним охотился? Вряд ли! Она его ненавидела, но ее мог нанять Чарли! Но…

– Тебя кто-то послал? – спросил он, усаживаясь в кресло.

Феннера не пугал дамский пистолет, у него за поясом был свой, более внушительный, и он не жаловался на свою реакцию. Однако Феннер не думал пользоваться оружием в присутствии двух дам, даже если они умели стрелять.

– Вот теперь мы можем немного поговорить.

Линда присела на край стола, но пистолет продолжал смотреть в грудь Эвелин. Их разделяло не более трех шагов. Для соперницы Линда оставалась недосягаемой.

– Давно она тебя подцепила, Олин?

– Не очень. А ты не хочешь что-нибудь сказать? У тебя не очень-то любезный вид. Как все это понимать?

– Поймешь. Но сначала мы поговорим с этой кошечкой. Расскажи-ка нам, милая киска, кто ты и откуда приехала. Только говори правду, а то я отстрелю тебе твое змеиное жало.

– Эвелин начала приходить в себя. Она не напрягала мозг и не искала выхода. Она знала, что решение всегда приходит само собой. Идея появится из ничего, она упадет с неба.

– Извини, Олин, но может быть, ты попросишь свою ревнивую подружку убрать оружие? – спокойным тоном спросила Эвелин.

Феннер молчал. Он превратился в наблюдателя. Все чувства обострились разом, и он попал в очередную передрягу, не слишком опасную и не безвыходную, однако довольно неприятную.

Линда оторвалась от стола, подошла к Эвелин и с размаху ударила ее перламутровой ручкой пистолета по лицу.

– Ты проиграла, сучка, и веди себя достойно, а не тявкай.

У Эвелин хлынула кровь из носа и рассеченной губы. Феннер не шелохнулся. Эвелин поняла, что он ей не поможет. Расклад был не в ее пользу.

– Я из Нью-Йорка. Манекенщица. Если у вас серьезные отношения, то я могу уйти. Разбирайтесь сами. Просто я поверила Олину, что у него есть ко мне чувства, а не животное влечение.

– Хорошо поешь! – Линда отступила назад и присела на стол, сняв с плеча сумочку. – Придется мне прояснить ситуацию. Я в долгу перед тобой, Олин. Тебе опять не повезло. Бабенку эту подослал Чарли. Я обещала тебе передавать привет дяде Чарли после каждого твоего налета, вот и передала, а попала на перетрухнувшего секретаря, которого Чарли решил отпустить, и тот мне все выложил про заговор и адресок подкинул. Вот так я здесь и оказалась. Я правду говорю, мисс Эвелин Фричетт? Она такая же манекенщица, как я – статуя Свободы!

– Эта женщина сумасшедшая! – злобно фыркнула Эвелин.

– Ну, не совсем, – подал голос Феннер. – Я могу добавить, что тебе помогали в операции двое подручных. Они брали для тебя машину, которую мы сегодня оставили у ресторана, они возили тебя по городу и они выследили, когда я окажусь в баре один, чтобы ты могла подхватить меня на крючок. Бабы – моя слепота, и ты воспользовалась этим, а твоя работа шита белыми нитками. Стоящего парня ты ни за что не притянула бы таким примитивным путем. Посмотрел бы я, как ты расшибла бы лоб о Криса или Бреда, а Тони слопал бы твою шейку, как корешок сельдерея.

– Она все лжет, Олин! Лжет! Я не знаю никакого Чарли! Я не знаю никакого Джилбоди!

– Да? – удивилась Линда. – И я не знаю. Я такого имени не произносила. Может быть ты, Олин знаешь этого парня?

– Нет. Но эта крошка его определенно знает. Не могу понять одного. Неужели Чарли никак не может успокоиться? Безмозглая жирная скотина! Он бьется бараньей башкой в ворота, за которыми его погибель! Может быть, мне и впрямь поехать к нему и убедить парня, что есть в мире вещи, которые и ему не по силам. Глупец!

– Езжай, Олин! – вскрикнула Эвелин. – Езжай и ты победишь его. Это он меня заставил! Я его ненавижу! Если ты поладишь с Чарли, то я твоя навсегда!

– А ты и так его! – рявкнула Линда. – Решай сам, Олин, что делать с этой стервой.