Концерт Чайковского в предгорьях Пиренеев. Полет шмеля - Артур Мерлин

— Это он? — спросил Мартинес, доставая из папки русский загранпаспорт и разворачивая его перед моим носом. Да, там была наклеена фотография Германа. Лебедев Герман Демьянович… Это я сам прочитал.

Потом Мартинес по складам прочитал это имя тоже.

— Так это был он? — наконец уточнил он.

— Да, конечно. Я же вам сказал, — ответил я уже несколько раздраженно. — Теперь у меня к вам несколько вопросов. Почему в отель пропустили хулиганов? Почему портье снизу не отвечал на телефонный звонок, когда мы просили о помощи? И что вы собираетесь предпринять?

Мартинес хмыкнул и ответил мне молчанием и долгим взглядом. Потом спросил о чем-то Эстеллу по-испански. Она опять ответила долгой речью, в конце которой перешла на английский и закончила словами:

— И почему вы вместо того чтобы заниматься своими делами, непосредственными обязанностями, так настойчиво уточняете всякие глупости? Что вам до этого человека, который нам помог?

Мартинес поджал губы.

— Дело в том, что совершено преступление, — сказал он наконец. — И не пустяки вроде этого вашего проникновения в номер, а серьезное преступление. Вот я его и расследую. И пришел сюда вовсе не потому что какие-то хулиганы проникли в отель. Этим мы займемся позже. И вообще это дело администрации отеля, а не наше.

Полицейские везде одинаковы…

— А что за преступление? — поинтересовался я. — И почему вы в таком случае пришли сюда?

— Я вам объясню, — сказал второй полицейский. — Только не нервничайте, пожалуйста. Ничто не помешает вашему отдыху, если вы не имеете к этому делу никакого отношения.

— Вы нас интригуете, — сказал я, уже окончательно рассердившись. — Приходите сюда с утра пораньше, задаете нелепые вопросы. Потом сообщаете о том, что то, что случилось с нами — пустяки. И что совершено серьезное преступление. И еще в конце предполагаете, что мы не имеем к нему отношения.

— А что — вы имеете? — быстро спросил Мартинес, насторожившись.

— Вот что, — сказал я после наступившей паузы. — Вы тут со мной не играйте. И не устраивайте ловушек. Вы знаете, я приехал из России. А мы там в эти игры с вопросами и ответами умеем играть лучше вас… За семьдесят лет у нас появилась большая практика ответов на коварные провокационные вопросы. Вам такие и не снились, мальчики…

Это был серьезный удар. Назвать испанского мужчину мальчиком, а тем более полицейского… О, этого они перенести не могли. Тут я правильно рассчитал.

— Мы расследуем убийство, — сказал весь кипя от негодования Мартинес. — Очень серьезное дело. Такого в этом городе не было уже несколько лет.

— И почему вы думаете, что это убийство связано с нами? — спросил я.

— Не с вами обоими, — уточнил Мартинес. — Синьора тут не при чем, это ясно. А вот вам мы хотим кое-что показать. Пойдемте.

— Никуда он не пойдет, — вдруг вмешалась Эстелла. — У вас по отелю бродят всякие типы. Мне страшно. Вы не можете обеспечить безопасность гостей, а еще хотите увести куда-то моего единственного защитника.

— Пожалуйста, синьора, вы можете пойти с нами, — сказал в ответ Мартинес. — Только я не думаю, что вам будет это приятно.

Эстелла замялась. Ее глаза горели негодованием, но она раздумывала над словами полицейского.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда пусть один из вас останется тут, со мной. Пока Андрей не вернется.

— Отлично, — сказал помощник Мартинеса. — Я побуду с вами некоторое время. Только он может и не вернуться. — Он хищно улыбнулся и посмотрел на меня. — Он может быть арестован по подозрению. — Я понял, что это была его маленькая месть за «мальчика»…

Мы спустились вниз, на первый этаж и я пошел за Мартинесом, направившимся во двор отеля.

Бассейн был обнесет столбиками и протянутой яркой лентой. Рядом толпились группы людей, проживающих в отеле, и несколько полицейских в синей форме.

На дне бассейна лежал человек. Он был в одежде, и только по ней я сразу узнал охранника Федю… Бассейн был пуст, воды не было, и труп неподвижно лежал на солнцепеке. Окровавлена была только голова. Вид был такой, будто Федя упал в бассейн вниз головой. Он лежал, согнувшись, кулем, нелепо подогнув под себя руки и ноги. Тело было так странно и неестественно вывернуто, что сразу было понятно — человек мертв.

— Вы его знаете? — раздался над моим ухом голос Мартинеса.

— Как вам сказать, — ответил я задумчиво. — Я знаю, что этот человек летел со мной в самолете. Я знаю, что он русский. Но это ведь еще ни о чем не говорит. В России больше ста миллионов граждан, так что…

Я внимательно еще раз посмотрел на лежащее тело. Вот ведь загадочная история.

— Давайте отойдем подальше от людей, — сказал инспектор и взяв меня за локоть, отвел в сторону. Там стояла скамейка, возле кустов живой изгороди, и что важнее всего, была тень.

— Зачем вы убили его? — спросил вдруг Мартинес меня сочувствующим голосом. — Такого молодого парня… Его ведь жалко. Он теперь мертв и беззащитен. Вы видите, как разбито его несчастное тело. Что он вам сделал?

Он смотрел на меня ласковыми телячьими глазами, и я подумал, что его наверняка очень любят местные девушки — черноокие синьориты и им очень гордится его мать, почтенная синьора Мартинес…

Я вздохнул:

— Инспектор, это глупо… Я вообще ничего об этом не знаю. Вы что, всех проживающих в отеле спрашиваете то же самое?

— Что то же самое? — обиделся инспектор.

— Ну, вы ко всем подходите и доверительно спрашиваете, зачем человек убил этого несчастного? Интересно, что вам отвечают?

Мартинес рассердился:

— Нет, не всех спрашиваю. А только членов русской туристской группы.

— А, понятно, — вздохнул я еще раз и зевнул. — Ну, я могу идти к себе? Потому что ничем помочь вам не могу. Кстати, с психологической находкой вас поздравить не могу. Это очень старо. В России в тридцатые годы все допросы начинались словами: «Зачем вы хотели взорвать Кремль»? Так что это все уже пройденный этап в истории криминалистики…

— Все же я прошу вас никуда не уезжать отсюда до тех пор, пока мы не закончим проверку, — сказал Мартинес. Он был не слишком раздосадован тем, что я не признался сразу в убийстве. Точно так же, наверняка, реагировали и другие туристы.

— Все сделано так, чтобы представить это дело несчастным случаем, — сказал Мартинес, пристально глядя на меня. — От трупа пахнет алкоголем. Значит, он был пьян. И он лежит в пустом бассейне,