Скрывая улики - Дэвид Розенфелт

Ничего хорошего эти вопросы не сулили, и я понимал, что должен молчать, как партизан, или твердить: «Без комментариев». Мне ужасно хотелось узнать, о чем они все толкуют, но если я обнаружу свое любопытство, то тем самым неизбежно «прокомментирую» ситуацию.

– Нет, я не в курсе. Я ведь только что вышел с благотворительной дегустации.

Тут подлетел другой репортер.

– Никто не говорит, что это он совершил все эти убийства. Все говорят только о том, что он убил свою жену.

– Надо думать, под словом «все» вы имеете в виду прокурора. В отличие от Такера Закри, я надеюсь, что вопрос о виновности все-таки будет решать не прокурор, а суд присяжных. Спасибо, что пришли, ребята. Очень советую попробовать вина, особенно того, что с легким дубовым послевкусием.

Я продолжил свой путь к машине и слышал, как сзади, за моей спиной, Сэм комментирует мое странное поведение в своем неповторимом стиле:

– Не зная ласки матерей своих… Он голодал, он так страдал!..

Когда мне удалось наконец затолкать Сэма в машину, а самому кое-как устроиться на сиденье водителя, он вдруг взглянул на меня совершенно ясными глазами и трезво спросил:

– Наш мальчик и в самом деле невиновен?

– Именно это я и собираюсь выяснить.

Сэм видел меня насквозь и прекрасно понимал, что у меня есть очень серьезные основания сомневаться в невиновности своего клиента.

– А мне казалось, что ты всегда выбираешь только тех клиентов, которым сам веришь.

– Веру к делу не пришьешь.

– Эй, а ты уверен, что хочешь его защищать?

– Уверен, – сказал я без малейшей уверенности.

Сэм сокрушенно покачал головой:

– По-моему, тебе не следует этого делать.

Вот чего мне только не хватало, так это подобных советов.

– Поясни!

– Не ходи к нему на встречу, не ходи. У него гранитный камушек в груди.

* * *

Первые три коробки с документами по делу Дэниела Куммингза прибыли в понедельник, ровно в десять утра. Такер в очередной раз продемонстрировал, что намерен играть строго по правилам и вовсе не собирается попадать в неловкое положение из-за каких-то формальностей. Дело, которое он ведет, как всегда должно быть безукоризненным.

Нам доставили пока лишь малую часть тех документов, которые в дальнейшем будут приобщены к делу. Однако достаточно было прочесть первый документ и вспомнить о том, что это только начало, чтобы жизнь превратилась в кошмарный сон.

Первая коробка документов содержала технические выкладки. А поскольку я по природе своей человек, далекий от техники, то пришлось потратить немало времени, чтобы разобраться, что к чему. Если в двух словах, то речь шла о месте нахождения сотового телефона в момент, когда на него был получен звонок, сделанный с телефона-автомата. Все эти технические выкладки были призваны не оставить камня на камне от версии событий, изложенной Куммингзом. Получалось, что на момент звонка в ту ночь Дэниел находился от парка вовсе не в пятидесяти минутах езды, как он утверждал, а гораздо ближе. Более того, в той самой телефонной будке, откуда якобы ему звонил убийца, были обнаружены отпечатки пальцев самого Дэниела. Складывалось впечатление, что Дэниел звонил сам себе, и вся эта история со звонком маньяка была выдумана от начала и до конца.

Уже располагая этим доказательством, полиция получила ордер на обыск и, пока Дэниел находился в больнице, его дом и машину тщательно обыскали. В багажнике была обнаружена одежда Линды Падилла, а также шарф, которым жертва, судя по всему, и была задушена. Причем в этот шарф были завернуты отрезанные кисти ее рук.

Но и это еще не все. Три других шарфа, испачканные кровью, но, к счастью, без отрезанных рук, были найдены спрятанными у Дэниела дома, в туалете. Результаты экспертизы обнаруженных на них следов крови пока еще не готовы. Но лично я готов был держать пари, что ответ экспертов будет положительным.

Когда мы с Кевином и Лори дочитали документы до конца, в кабинете повисла такая жуткая тишина, что, казалось, мы слышим, как стекают капли крови с отрезанных рук. Лори первая нарушила молчание:

– Все это ужасно.

Кевин промолчал, а значит, полностью разделял высказанное мнение. Я же, будучи лидером стороны защиты, счел необходимым дать более позитивную оценку.

– Ну, что ж, такова точка зрения стороны обвинения. – Это было лучшее, что я мог придумать.

– А у тебя есть иная точка зрения?

– Пока нет, – сказал я. – Но я намерен ее выработать.

Лица моих друзей не свидетельствовали о бурном энтузиазме, скорее наоборот – они выражали вселенский ужас.

– Решайте, друзья, сами, – предложил я. – Если вы захотите выйти из игры, я на вас не обижусь.

– А ты остаешься? – уточнила Лори.

Я кивнул. То был не энергичный, исполненный энтузиазма кивок. Скорее это было похоже на то, что моя шея сначала безвольно ослабла, а потом с большим трудом вернула голову на место. Тем не менее выбор был сделан: я дал понять, что по-прежнему занимаюсь этим делом, причем исключительно ради Винса.

– В нашей практике уже были случаи, когда дело поначалу выглядело совсем плохо, – заметил Кевин. – Короче, я тоже остаюсь.

Мы оба посмотрели на Лори. Она прекрасно поняла, что Кевин намекал именно на ее «дело», когда против нее свидетельствовали чудовищные улики, но нам удалось их опровергнуть. С другой стороны, насколько я знал Лори, сама мысль о том, что придется помогать серийному убийце, приводила ее в ужас.

– Хорошо, – выдавила она наконец. – Я тоже остаюсь.

Я был несказанно рад, что мы по-прежнему вместе.

– А теперь давайте-ка попробуем это дело на зуб, – предложил я.

Спустя еще почти два часа коллективных умственных усилий я взялся в двух словах сформулировать стратегию, выработанную нами сообща. Выглядела она, прямо скажем, довольно хило, но это было все-таки лучше, чем ничего.

– Итак, одно из двух: либо Дэниел виновен, либо кто-то пытается его подставить. Поскольку первое предположение нас не устраивает, мы будем исходить из второго и придерживаться версии о существовании неизвестного злодея. Все, что нам нужно, это вычислить, кто он такой, и узнать, почему он пытается свалить вину именно на Дэниела.

Кевин, похоже, был не вполне согласен с моей формулировкой, что лишний раз доказывало, насколько он умен.

– Складывается впечатление, что мы ищем человека, который поймал первых попавшихся женщин, убил их и отрезал руки. Иными словами, какого-то психа.

Я понимал, куда он клонит, мне и самому не давала покоя эта мысль.

– …А псих навряд ли способен придумать и осуществить столь хитроумное преступление.

Лори, соглашаясь, кивнула: