Смерть за стеклом - Бен Элтон

– Так ты мечтаешь стать актрисой?

– Это было бы круто. Только не говори: актрисой. Теперь все актеры, даже женщины. Влияние феминизма. Эмма Томпсон, Джуди Денч и Памела Андерсон – не актрисы, а актеры.

– Неужели? Очень странно.

– Я тоже никак не привыкну. Все-таки женщины. Но ничего не поделаешь – иначе определенно обидятся. Я не уверена, но мне кажется, это пошло с тех времен, когда все актрисы были проститутками. А Джуди Денч не хочет, чтобы ее считали проституткой. Как ты думаешь?

– Факт. Такая шикарная деваха явно не желает, чтобы ее считали проституткой, – заключил Джаз. – Значит, ты хочешь сделаться дамой-актером?

– Типа того! Поэтому я здесь. Очень надеюсь, что меня заметят. Выучила из «Билла»[23]сцену, где девчонку ломает в камере, и выдала в исповедальне.

– Черт возьми, впечатляет.

– А то! Каталась по полу, визжала, все такое. Я на что угодно готова, только бы добиться своего. Поэтому хватаюсь за массовки: надеюсь обзавестись связями, а сама ненавижу эту работу.

Дэвид плавал в бассейне. Он завершал круг неспешным, изумительно манерным брассом, который всем и каждому демонстрировал: Дэвид не только красиво плавал, но еще и думал красивые мысли. Он слышал, что говорила Келли.

– Не уверен, что тот, кто ошивается по массовкам, по-настоящему хочет играть. И очень советую выбрать другую мечту – попроще.

– Какую же? – вспыхнула девушка.

– Отвяжись, Дэвид, – вмешался Джаз. – Келли о чем хочет, о том и мечтает.

– Но я могу дать ей совет. Келли – уже взрослая и не нуждается в твоей опеке, Джейсон.

– Джаз.

– Постоянно забываю.

– Говори, Дэвид, – разрешила Келли. – Какую мечту ты считаешь более простой?

Дэвид приподнялся, сознавая, насколько хороши его блестящие от воды мускулистые руки – их красивый изгиб и оттенок кожи. Задержался, опираясь на ладони, давая каплям стечь с могучих плеч и из темных ямочек под ключицами. Ноги распластались по воде, плоский живот навалился на терракотовый бортик. Изящный рывок – и он на берегу.

– Я хочу сказать, что актерская профессия – очень трудная. Наверное, самая трудная. Тут требуется призвание.

– Тоже мне, хренов знаток, – вставил Джаз, но Дэвид не обратил на него внимания.

– Нужно бесконечно верить в себя и относиться к мечте как к долгу. А если с самого начала размениваешься на массовку, считай – все пропало. По мне, лучше мыть тарелки или работать официантом, чем унизить мечту и болтаться среди статистов. Джон Хурт отказывался от всех предложений, кроме заглавных ролей. Говорят, ему пришлось пережить тринадцать лет безработицы. Но зато какой успех потом!

– А как насчет остальных актеров, которые не Джон Хурт? – спросил Джаз. – Тех, что пережили тринадцать лет безработицы. Потом еще тринадцать? А потом спились? Что, если подобная участь ожидает и тебя?

– Если так, я по крайней мере буду сознавать, что это – моя судьба. Что я не пошел на компромисс, и хотя мой талант не оценили, я его не предал. Лучше умру непризнанным, как Ван Гог, чем начну проституировать талантом, как какой-нибудь модный портретист, который гонится за дешевой славой. Нужна победа. Утешительные призы ни к чему. Это мое убеждение, Джейсон. Наверное, ты считаешь меня пошлым зазнайкой…

– Именно, – отозвался Джаз.

– Возможно, ты прав. Но я говорю то, что думаю. Хочу иметь либо все, либо ничего. Поэтому ты никогда не станешь актрисой, Келли. Я тебе друг и от всей души даю совет: найди себе другую мечту.