За гранью - Микаэль Крефельд

Эдуардо оторвался от поручней:

– Для этого требуется время. В следующий раз я могу пойти с тобой, если хочешь…

– Если бы я тогда раньше вернулся с работы, – проговорил Томас, не поднимая глаз. – Если бы я не ушел на дежурство в тот вечер, она была бы жива.

– Слушай, нельзя же без конца так себя изводить!

– Какой-то поганый квартирный воришка! Я говорил тебе, что он убил ее подсвечником, который мы с ней купили в «Касса-шопе» за тысячу восемьсот крон?

Эдуардо утвердительно кивнул:

– Да, ты…

– Ева была прямо без ума от этого подсвечника. Лично я в жизни не видел ничего безобразнее, но мы купили его, раз она так захотела.

– Ну да, ты мне про это рассказывал, – тихо сказал Эдуардо. – Что и говорить, Ворон, такое дело, что как ни верти – хуже не придумаешь.

– Из тех, что остались нераскрытыми, – ответил Томас. – Даже этого я не смог для нее сделать!

Он встал, и тут же его замутило. Все-таки они избили его сильнее, чем он себе признавался. Бочком мимо Эдуардо он выбрался на палубу и вылез на пристань.

– Куда ты собрался?

– В «Морскую выдру».

– Рано еще. Кстати, у меня там назначена встреча.

– Любовь?

Эдуардо пожал плечами:

– Скорее, просто секс.

Томас кивнул и пошагал по набережной мимо двух бродяг на скамейке, которые увлеченно переругивались и пререкались друг с дружкой, как давным-давно женатая пара.

* * *

Кроме Виктории, которая сидела с газетой на своем привычном месте, и молодой парочки, флиртовавшей за бильярдом, в «Морской выдре» еще не было посетителей. Томас кивнул Виктории, та выпустила несколько колечек дыма.

– Какой-то ты пасмурный, как затяжной дождик, – приветствовала она его хрипловатым голосом.

– Приму это как комплимент, – ответил Томас и сел на некотором расстоянии от нее. – А где Йонсон? – спросил он, оглядывая пустой бар.

Виктория пожала плечами и пригубила кофе.

И тут из служебного помещения вышел Йонсон, он выкатил бочку пива и стал устанавливать ее под разливочный аппарат.

– Очень вовремя! – заметил Томас.

Йонсон ничего не сказал, а подсоединил бочку к крану. Закончив, он выпрямился и оглядел Томаса:

– Трудная ночка? Опять?

Томас развел руками:

– Придется мне опять одолжиться. – Он похлопал себя по карманам, намекая, что там пусто.

– Не пора ли наконец взяться за ум?

– Да ладно, будет уж! – ответил Томас и нетерпеливо забарабанил по стойке. – Что она – так и будет зря стоять? – кивнул он на бочку.

Йонсон скрестил на груди руки:

– Коли нету монет, так поработай хотя бы!

– Ты что, смеешься? – замотал головой Томас. – Я не собираюсь становиться на раздачу за бармена.

Йонсон саркастически рассмеялся:

– Неужели ты вообразил, что я доверю тебе такое серьезное дело? У меня тут приличное заведение!

Томас равнодушно кивнул:

– Может, нальешь наконец?

Йонсон начинал его раздражать.

– Ты слышал – сперва заработай!

Томас отвел взгляд, прикидывая свои возможности. Он знал, что где-нибудь на яхте должны быть какие-то деньжата. Вот только не мог сейчас вспомнить, где находится заначка. Кроме того, в квартире где-то лежала платежная карта, и если у него самого не хватит духу за ней сходить, то можно попросить Эдуардо. Но ни тот ни другой способ не годился в сложившейся ситуации, когда ему немедленно требовалось утолить жажду. Он натянуто улыбнулся Йонсону: погоди, мол, я тебе это припомню и заплачу с процентами.

– Так чего же ты от меня хочешь?

– Небольшую услугу по полицейской части.

Томас обрадовался:

– Я уж было подумал, что ты собираешься заставить меня мыть посуду или что-нибудь вроде этого.

– Еще чего!

– Ну, так в чем дело? Кто-нибудь залез тебе в кассу или спер бутылки, выставленные у черного хода?

Йонсон отрицательно помотал головой:

– Нет, тут речь, скорее, о сыщицкой работе.

– Так позвони в полицию.

– Это не в моем стиле. Мне нужен ты.

– Я в отпуске по болезни. А сейчас мне очень-очень хочется пить. Так, может, займешься этим? – Томас ласково погладил пивной кран.

– Слушай, Ворон, для меня это очень важно!

Томас тяжело задышал и начал кусать губы:

– Мне знакомо, каково это. То же самое было и со мной, когда четырнадцать человек из центрального участка искали убийцу Евы. Но знаешь что… Результат был нулевой. – Двумя пальцами он изобразил нолик, затем прищурился. – Нальешь ты мне наконец это чертово пиво или мне идти за ним куда-нибудь еще?

Не сводя с Томаса пристального взгляда, Йонсон достал с полки бокал и подставил под кран. Кран чихнул, затем из него полилось темное пиво. Он поставил бокал перед Томасом, тот протянул руку, но Йонсон остановил его, удержав бокал:

– У меня есть уборщица Надя, она приходит несколько раз в неделю, славная пожилая женщина из Литвы. Она приехала сюда десять-двенадцать лет назад с дочкой и бывшим мужем.

– Ну и?

– Пару лет назад дочка пропала. С тех пор от нее никаких известий.

– Сколько ей было лет? – спросил Томас и потянулся за бокалом. Йонсон отнял руку.

– Около двадцати.

Томас пригубил бокал. На губах у него осталась пивная пена.

– Почему мать до сих пор не подала заявление о розыске?

– Она боялась обращаться в полицию. У нее был уже печальный опыт здесь и на родине, в Литве. Кроме того, между ней и дочерью были какие-то проблемы.

– Какого рода проблемы?

Йонсон пожал плечами:

– Кто ж их знает? Может быть, обычные подростковые?

– Я бы тоже бежал без оглядки, если бы меня заставляли убираться в этой забегаловке, – хохотнул Томас, обведя выразительным взглядом помещение.

– Дочь не занималась уборкой. Это ее мать, Надя, работает уборщицей. Ты бы хоть слушал как следует!

– Да слушаю я, – сказал Томас, отставляя осушенный наполовину бокал. – Но чего ты от меня хочешь? По всей вероятности, девушка нашла себе какого-нибудь дружка и они вместе удрали. Или она уехала обратно на родину. – Он взял бокал и одним духом допил остатки.

– Нет. Надя всюду ее искала – девушка точно сквозь землю провалилась. Не мог бы ты навести справки?

– Навести справки? Что ты имеешь в виду?