Париж в кармане - Лариса Соболева

Марк с минуту таращился на конверт, забыв о секретарше. Она открыла пухлый ротик в блестящей помаде цвета сливы:

– Я могу идти?

– Да… Стой! Позови Леху.

Через три минуты в смежной с кабинетом приемной взвизгнула секретарша, а Леха появился с довольной и красной физиономией. Без слов понял, что за конверт белел на черном столе босса. Леха переменился в лице и взял конверт, вскрыл и положил перед шефом.

«АЛИСА В СТРАНЕ ЧУДЕС».

– Что-то с Алисой! Едем! – вскочил Марк в панике.

Дорогой не проронил ни слова, лишь нервно ерзал, когда Леха тормозил на перекрестках перед светофором. Торопясь, охранник бессовестно нарушал правила, однако сопутствовало везение – не остановили. У дома Ставров чуть ли не на ходу выпрыгнул из машины и побежал к парадному.

Алиса лежала на нижних ступеньках пролета между первым и вторым этажами с разбитой головой. Возле нее хлопотала женщина, вытиравшая полотенцем кровь. Завидев мужчин, бросившихся к неподвижной девушке, предупредила:

– Нельзя трогать. Возможно, у нее сотрясение. Она должна лежать неподвижно до приезда врачей. Без сознания она.

Ставров стал на колени, взял руку Алисы. Теплая, значит, жива. В это время Леха выяснял у женщины:

– Как это случилось?

– Откуда ж мне знать! Я из магазина возвращалась домой, вижу – лежит. Голова разбита. Я позвонила в «скорую».

– Значит, вы не знаете, сколько она до вас лежала? А сколько времени прошло после вызова «скорой»?

– Да тому уж минут тридцать. Ой, не трогайте ее! Нельзя!

Ставров, не слушая предостережения, поднял Алису.

– Марк, давай я понесу, – предложил Леха, протягивая руки.

– Беги заводи мотор, – приказал Ставров, спускаясь по ступенькам.

«Скорая» прикатила, едва вышли из подъезда. Алису уложили на носилки, втолкнули в машину и с сиреной повезли в больницу в сопровождении «Форда» Ставрова. Марк пытался сложить воедино Алису и конверты, впрочем, Леха тоже. Оба пока не делились версиями по поводу происшествия.

Результата ждали в больничном коридоре. Через часок объявилась хорошенькая медсестра, спросила, почему-то глядя на Леху:

– Кто из вас муж? Она пришла в себя, идемте со мной.

Леха судорожно замахал руками, мол, не я муж, затем указал пальцем на Ставрова, расплывшись в ехидной улыбке. Марк последовал за медсестрой, выслушивая, что должен принести: чашку, ложку, халат, ночную сорочку. В палате Алису нашел на кровати с перевязанной головой, прикрытую застиранной простыней в пятнах, и под капельницей. У постели сидела врач с неприступно-важным видом, завидев Ставрова, с ходу начала:

– Нам с вами необходимо кое-что решить. У вашей жены…

– Я ему не жена, – слабо уточнила Алиса, у нее патологическая тяга к никому не нужной правде.

Врач пожала плечами, дескать, мне все равно, продолжила:

– Значит, так, у… девушки сотрясение мозга. Это не опасно, но необходимо отлежаться и пройти курс лечения. А вот когда она упала…

– Я не упала, – сказала Алиса, – меня столкнули.

– Кто?! – изумился Ставров. – Кто мог тебя столкнуть?

– Не знаю. Женщина. Она ждала меня у дверей квартиры. Я поднялась на этаж, она вдруг налетела и столкнула вниз. Я хваталась за стены и перила… – Алиса замолчала, сглотнула слюну, ей было тяжело говорить.

– Помолчите, больная, – строго сказала врач, – вам нельзя перенапрягаться.

– Я попыталась встать, – не замолчала Алиса, – но она меня опередила и столкнула еще раз. Больше я ничего не помню.

– Проблема в другом, – напомнила о себе врач. – Дело в том, что у девушки угроза выкидыша. (У Ставрова вытянулось лицо. Он с любопытством уставился на врача, даже слегка подался корпусом вперед.) Поскольку ей придется принимать препараты, что может отрицательно сказаться на ребенке, мы советуем прервать беременность. Хотя в трехмесячный срок это делать нежелательно…

– У меня три месяца и две недели, – вставила Алиса.

– Тем более, – сухо сказала врач. – Но в исключительных слу… Что вы делаете?!

Алиса отлепила пластырь на руке и выдернула иглу капельницы, потом села, прикрываясь простыней, и сказала:

– Ухожу. Где мои вещи?

– Послушайте, – попыталась уложить строптивую пациентку врач, – вам нельзя ходить. Видите, становится плохо…

Алиса побледнела, приложила ладонь к лицу, однако нашла силы сказать:

– Я не буду прерывать. И препараты принимать не буду.

– Вы ведете себя возмутительно! – рассердилась врач и обратилась к Ставрову, стоявшему словно истукан: – Сделайте что-нибудь.

– Алиса, – он взял ее за плечи, – ты пока полежи. Никто без твоего согласия не станет насильно… прерывать…

Удалось уложить. Врач отправилась к заведующей отделением, очевидно, жаловаться, а он заходил по палате, туго соображая, что происходит. Он был огорошен новостями, растерян, не знал, чему радоваться, а чему огорчаться. Опять письмо, мотоциклист, откуда-то взялась женщина, столкнувшая Алису, еще и ребенок. Тут у кого хочешь крышу свернет набекрень. За ним следили два темных глаза с застывшим вопросом и ждали, как тогда в машине, когда тетя Клара выставила ее вон. Снова ему принимать решение. Не нашел ничего лучше, как спросить:

– Ты хочешь знать мое мнение?

– Нет, – сказала она разочарованно. – То есть… Кто та женщина? Почему она столкнула меня?

– Я не знаю! – выкрикнул с отчаянием, но тут же осекся. – Извини. Алиса, я, действительно, не знаю. Почему ты не поставила меня в известность?

– Ты о ребенке? Я должна была спросить твоего разрешения?

– Нет… наверное… но сказать… как-то подготовить… как снег на голову.

– Это мое решение, только мое, – сдвинула она брови.

– Прекрасно, – возмутился он и заходил по палате. – Ты всегда делаешь так, как считаешь нужным. Но я-то имею к этому какое-то отношение?!

– Вон оно что… – совсем помрачнела Алиса. – Ты сомневаешься, твой ли ребенок? Твой. Но тебе в угоду я избавляться от него не буду и требовать признания отцовства тоже не буду, успокойся. А теперь уйди, я устала.

Она демонстративно отвернулась, закрыв глаза. Ставров потоптался, понимая, что допустил оплошность, но столько навалилось неожиданностей, из которых сложно вычленить главное. Приблизился к кровати, позвал ее по имени, в ответ – молчок.