Убивающий взглядом - Татьяна Рубцова

— А не знаете, так молчите, — неожиданно разозлился мужчина. — Уведите его.

Теперь уже Игорь Николаевич вернулся в первую комнату, где оставил Лиду и Данила. За это время мальчик успел написать половину литровой банки, которая стояла под столом, и Игорь Николаевич сразу почувствовал своеобразный запах мочи, как только вошел.

— Горшок бы дали, — проворчал он, садясь на лавку к зарешеченному окну.

— Они сказали, что детей еще не арестовывали, — доложил Данилка, подбегая к нему. — Я у них первый.

— Вот видишь, как тебе повезло.

Окно выходило во двор. Там то въезжали, то выезжали милицейские машины.

— Господи, Игорь Николаевич, а как же там Ваня?

— Ничего с ним не случится.

— Он же голодный.

— В холодильнике полно еды.

Лида вздохнула, вздохнул Данилка. Все трое тихо сидели на скамье, думая каждый о своем, а кончилось тем, что Данилка уснул, положив голову на колени матери, а ногами упиравшись в бедро Игоря Николаевича.

Только когда стемнело и голодный Данилка тихонько поскуливал, а оставшийся без сигарет Игорь Николаевич готов был задушить всех голыми руками, дверь в комнату отперли, и пропавший водитель «Жигулей» появился на пороге.

— Идемте, идемте скорее, — проговорил он, протягивая им паспорта и оглядываясь на стоявшего на пороге милиционера.

Был он ничем не примечательный парень среднего роста с темными волосами и бегающими глазами. Лида даже не узнала его, но Игорь Николаевич вскочил.

— Давай, буди Дана, идемте, — засуетился он, вырывая у парня документы. — Скорее идемте.

И они вышли, толкаясь и мешая друг другу в дверях.

Машина уже стояла у крыльца с включенными фарами.

— Поехали.

Погруженный в темноту город затаился, ни один фонарь не горел на его столбе.

— Куда ты пропал, мать твою! — закричал на водителя Игорь Николаевич, когда они несли по проезжей части. — Дай сигарету. Мы голодные, без курева, черт тебя дери. Гондон проклятый! Почему нас арестовали?

— Вы же без документов. Приказ — задерживать всех подозрительных.

— Отлично, великолепно, — Игорь Николаевич, злясь, начал прикуривать. — Это ты нарочно подстроил?

Затянувшись и вздохнув, он посмотрел в зеркальце заднего обзора. В полумраке заднего сидения видно было, как Лида держит на руках сына и покачивает его, прижимая к груди.

— Ладно, мальчишку покормить мы успеем. Ты куда пропал?

— Надо было. А когда вернулся, ни вас, ни машины.

— Чудесно. Разиня. Куда мы едем?

— В Ялту.

— Чего?

— Такой приказ.

— Мать вашу…

Назад они летели сонные, едва прожевав кажущуюся невкусной еду. В Домодедово никто их не встречал. «Жигули», оставленные Игорем Николаевичем, стояли, загнанные на территорию аэродрома. Механик пригнал машину к воротам, Игорь Николаевич сел в нее с облегчением и стал выруливать на шоссе.

— Попутешествовали, — бурчал он, ведя машину.

Москву было не узнать. Разбитые фонари, костры прямо на улице, люди, портативные магнитофоны, музыка, звон бьющегося стекла. В машину летели пустые бутылки, им кричали, махали, корчили рожи.

В одном месте на проезжую часть были свалены ящики, садовые скамейки и старая мебель. Затормозив, Игорь Николаевич начал разворачиваться. Какой-то парень дернул дверцу, но машина, рванувшись вперед, пронеслась перед носом колонны танков и выехала на загородное шоссе.

Данилка смотрел на все это, прижавшись к матери. Он был только маленький мальчик и все необычное пугало его.

Уже рассвело, когда они приехали на дачу.

Теперь уже Лида не думала ни о чем, беспокоясь только о Вани. Бегом бросилась она к крыльцу, выхватив у Игоря Николаевича ключ, торопливо отперла дверь. В доме было все тихо.

— Ваня, — неуверенно позвала она, потом закричала: — Ваня!

Сзади ее толкнул Данилка. Он пробежал в комнату, включил свет. На диване, свернувшись калачиком, спал Ваня, и его беленькие волосики взлохматились на голове. Данилка бросился к нему, залез на диван, когда он только приподнимался и схватил в объятия, сам валясь на него.

Счастливая, Лида присела на корточки, прижимая к себе обоих.

— Голодные, устал, соскучились, милые мои, золотые.

— Я обдулся, — неожиданно заплакал Ваня, и Игорь Николаевич, услышав это, громко расхохотался.

— Добро пожаловать домой, — наконец проговорил он, словно подводя итог. — Прокатились и хватит, правда, Дан?

— Что случилось в Москве? — повернулась к нему Лида.

— Переворот, видела же баррикады. Революция, так сказать. Да все чепуха, мать, готовь лучше завтрак, мужики проголодались.

И он пошел настраивать радио.