Твое сердце будет моим - Наташа Престон

— Не знаю. Но думаю, к нам они заглянут, когда будут готовы.

Я всю ночь ломала голову, придумывая, что им сказать. Они приедут забрать вещи и тело Сонни, чтобы похоронить его дома. Не знаю, что можно сказать, чтобы как-то облегчить их горе. К нам выходят детектив Лина и ее помощник Александер, они ведут нас в переговорную.

— Принесли? — спрашивает детектив, доставая из кармана одноразовые перчатки.

Айзек вытягивает записку за самый краешек и протягивает ей.

— Ее прислали мне. Лайла нашла. Сначала ту, для Сонни, а теперь эту.

Детектив читает записку. Хмурится и сжимает губы так, словно съела лимон.

— Где вы ее нашли?

— На пороге, как и в прошлый раз, — говорю я.

— Джейк объявляет, кого он собирается убить следующим, — вставляет Айзек.

— Объясните нам еще раз, почему вы думаете, что эта записка от Джейка. Это что, очень похоже на него? — спрашивает детектив Александер.

— Он достаточно силен, чтобы… ну знаете, убить кого-нибудь, — со вздохом поясняет Айзек. — И к тому же изучал медицину. В прошлом году Лайла отказала ему как раз в День святого Валентина. А мы все не сильно напряглись по этому поводу; никто не пытался его утешить, общаться с ним. Джейк — единственный, кто мне приходит в голову. Только у него есть хоть какой-то мотив.

Чейс сжимает мою ладонь. Я знаю, мы сейчас думаем об одном и том же: чтобы вырезать сердце, нужно обладать медицинскими знаниями и недюжинной силой. У Джейка все в порядке и с тем и с другим.

— Вы еще не связывались с ним? — спрашивает Чейс.

Детектив Лина улыбается Чейсу, не размыкая крепко сжатых губ:

— Посидите пока в приемной. Я добавлю записку к остальным уликам, а потом вернусь и поговорю со всеми, ладно?

Такое впечатление, что у них нет ни малейшей зацепки. Что, если они уже поговорили с Джейком и поверили в его невиновность? Он ведь такой обаятельный. Пусть я не была в него влюблена, но всегда считала его хорошим парнем. Мне и в голову не приходило, что он внезапно забросит учебу и уедет. Но тем не менее это случилось. Я думала, он не из тех, кто бежит от трудностей и неловких ситуаций, но люди иногда способны на самые удивительные поступки. Джейк просто не вернулся после зимних каникул, и все.

Я думаю о нем, пока мы идем в приемную. Там ничего особенного, обычная комната: три виниловых дивана, расставленных буквой «П», автомат с горячими напитками и несколько пыльных искусственных растений. Одна стена — стеклянная, так что нам хорошо видна стойка дежурного. Я сажусь рядом с Чейсом, и он наконец выпускает мою руку.

— Зачем Джейку все это? — тихо спрашивает Шарлотта. — Записки, цветы, Сонни, сердце, прибитое к доске.

— Это могло быть сердце Сонни.

Слова вырываются у меня прежде, чем я успеваю подумать. Но теперь под угрозой Айзек, и неизвестно, кто из нас будет следующим. Чейс молчит, затаив дыхание, я чувствую на себе его взгляд, но не обращаю внимания.

— Что? — Сиенна трет лицо. — Что ты имеешь в виду?

Теперь все смотрят на меня.

— Полицейские не сказали нам, потому что это могло помешать расследованию, но Чейс случайно услышал, как они говорили, что Сонни… когда его нашли, у него не было сердца.

Я думала, реакция будет бурной, но мои слова встречают полной тишиной. Чейс слегка касается ладонью моей спины, давая понять, что я поступила правильно, рассказав об этом.

— Простите, что не сказали раньше.

— Айзек? Ты в порядке? — тихо спрашивает Сиенна.

Лицо у нее белое как мел. Айзек качает головой и смотрит в сторону. Когда он вот так замолкает, лучше его не трогать. Понятное дело, что ему нужно время, чтобы осмыслить все это, и нам лучше не лезть.

Шарлотта и Сиенна чуть слышно переговариваются о чем-то. Возможно, о сердце Сонни. Чейс достает из кармана кошелек.

— Хочешь кофе? — негромко спрашивает он у меня.

— Мне кажется, я видела Джейка в ту ночь, когда мы нашли Сонни, — говорю я тихо, чтобы не услышали другие.

Он вскидывает бровь, выпрямляется, позабыв про кофе.

— Где?

— В той толпе. На нем была толстовка с капюшоном. И он смотрел на наш дом. Ну, мне так кажется. Трудно сказать наверняка, было темно, и он стоял далеко.

— Господи. Тебе нужно рассказать об этом детективу Лине.

— Я знаю. Расскажу, когда она вернется. Как ты думаешь, это мог быть он?

— Наверное, да. Но ошиваться ему здесь довольно глупо. А Джейк не дурак.

Об этом я не подумала.

— Да. Нет, он бы так не поступил, правда?

— Возможно, это совпадение. В ту ночь я видел человек шесть в толстовках с капюшонами.

Чейс прав. Наверное, я обратила внимание на того парня только потому, что он разглядывал наш дом. Как же я не люблю все эти сомнения. То я уверена в своем подозрении, то чувствую себя глупо.

— Я принесу тебе кофе, — говорит Чейс, пожимая мне руку.

Я смотрю, как он подходит к автомату, возле которого расселись наши друзья, и возвращается ко мне с дымящимся пластиковым стаканчиком.

Я опускаю голову. Похоже, ждать еще долго.

* * *

— Как думаете, долго нам еще здесь сидеть? — спрашиваю я.

Такое впечатление, будто мы торчим здесь уже несколько часов. Смотрю на часы и понимаю, что прошло всего двадцать минут.

Айзек пожимает плечами, Шарлотта сидит неподвижно. Сиенна вздыхает.

— Понятия не имею, — отзывается Чейс.

Я поднимаюсь и начинаю бродить туда-сюда по комнате, через несколько минут увеличиваю территорию до вестибюля. Если я буду просто сидеть, ждать и без конца пить кофе, у меня поедет крыша. Может, не надо было надуваться кофеином? Тут из какой-то комнаты выходит детектив Лина, я окликаю ее. Она машет мне рукой:

— Простите за ожидание. Еще пять минут.

И опять исчезает за дверью.

Я хочу знать, что происходит. Она что, кого-то допрашивает? В деле появился подозреваемый? Или она работает над другим делом?

Я решаю вернуться к остальным и тут замечаю человека у стойки дежурного.

— Зак?!

Это старший брат Джейка.

— Здравствуй, Лайла, — сдержанно улыбается он.

Я не знаю, что сказать. Зачем он здесь? Его брат мог убить моего друга, но вряд ли Зак имеет к этому какое-то отношение. Он приезжал к Джейку каждые два-три месяца, пока тот не бросил учебу, так что мы знакомы. Мы были в одной компании.

Зак приглаживает ладонью короткие черные волосы.

— Не знаю, что тебе сказать, — признается он.