Тайна «Libri di Luca» - Миккель Биркегор

Между тем в рассказе Монтэг и девушка дошли до дома пожарного и, стоя на крыльце, завели спокойную, неторопливую беседу; они будто тянули время, то ли мучая Йона, то ли доставляя ему наслаждение. Он испытывал по отношению к девушке какую-то ни с чем не сравнимую нежность, будто уже целую вечность знал ее и любил. Наконец Монтэг распрощался с ней, и Йон ощутил неистовое желание окликнуть ее, снова возвратить в текст рассказа, который вдруг разом сделался пустым и неинтересным. На глаза его навернулись слезы; вместе с тем он отметил, что вновь обрел способность контролировать свой взгляд, и сразу же воспользовался этим, прекратив чтение.

Оторвавшись от книги, он успел заметить, как Катерина медленно открывает глаза. Сделав это, она сразу же отвела их в сторону, как будто не решаясь встретиться взглядом с Йоном. Ему показалось, что глаза ее покраснели. Отвернувшись, он увидел вопросительно смотрящего на него Иверсена.

— Ну, что скажешь?

Йон снова взглянул на книгу. Вроде бы самая обычная книжка, как тысячи других: стопка листов, испещренных словами и буквами, без какого-либо намека на то буйство красок и чувств, которое ему только что довелось испытать. Закрыв томик, он еще раз внимательно осмотрел его со всех сторон.

— Как вы все это делаете? — наконец спросил он.

Иверсен усмехнулся:

— Не правда ли, фантастика? Я и сам каждый раз не устаю удивляться.

Йон рассеяно кивнул.

— Ты действительно слышала, как я читал? — спросил он, переведя взгляд на Катерину.

Щеки девушки порозовели, и она чуть заметно кивнула.

— Однако учти, — сказал Иверсен, поднимая вверх указательный палец, — здесь есть одно «но». Она слышала вовсе не твой голос. А также не свой собственный, равно как и, если уж на то пошло, не голос автора. И это самое невероятное. Оказывается, каждое произведение обладает своим собственным, уникальным голосом. — Он с оттенком зависти посмотрел на рыжеволосую девушку. — Слышать его — все равно что вступить в общение с книгой, с самой ее душой.

— Несбыточная мечта каждого библиофила, — сухо заметил Йон.

— Хм, да, ты прав, — согласился Иверсен и смущенно улыбнулся. — Наверное, я слегка увлекся. Иной раз я забываю, какую цену приходится платить улавливающим за обладание этим даром. Мы с тобой даже представить себе этого не можем.

Йон сразу же вспомнил человека с портером, с которым встретился в заведении «Чистая рюмка» после похорон Луки. Самого его он принял тогда за безумца, а слова о читателях и поющих и кричащих текстах — за горячечный бред алкоголика. Теперь же получалось, что все это как нельзя лучше подтверждало объяснения Иверсена.

— О'кей, — произнес он и положил книгу на стол. — Будем считать, что я поверил вашему рассказу, Чтецы действительно существуют, и вы в состоянии с помощью книги манипулировать моими мыслями и чувствами. — Он развел руками. — И чего же вы теперь от меня ждете?

— Кто сказал, что ты нам вообще нужен? — раздался со стороны входа в библиотеку чей-то голос.

Все трое как по команде повернулись и посмотрели на вошедшего. В дверях стоял тощий юноша лет двадцати в обтягивающей белой футболке и мешковатых камуфляжных штанах. На узком, бледном, как мел, лице его выделялась жидкая рыжеватая бородка, обрамлявшая рот. Более никакой растительности на голове молодого человека не было. Он так и впился в Йона темными глазами, и взгляд его был тяжелым.

— Привет, По, — сказал Иверсен, — входи и поздоровайся с нашим гостем.

Молодой человек решительными шагами преодолел пространство от двери до кресла, в котором сидела Катерина, и встал у нее за спиной, опершись руками на подлокотники.

— Гостем? — Он презрительно фыркнул.

— Все в порядке, — теплым тоном произнес Иверсен. — Это Йон, сын Луки.

— Знаю. Видел его на похоронах, — отрывисто проговорил По. — Тот самый, что хочет продать «Libri di Luca». Ты сам так сказал, Свенн.

Иверсен сконфуженно покосился на Йона, который сидел с таким видом, будто происходящее его совсем не касается.

— Я говорил, что такая возможность не исключена. На самом деле мы этого не знаем, По, — возразил Иверсен. — Именно поэтому мы и собрались здесь.

— Ну и что же из этого вышло?

— Когда ты пришел, мы как раз начали вводить Йона в курс дела.

— И что вы ему рассказали?

— Все.

По смерил взглядом поочередно Иверсена и Йона. Глаза молодого человека сузились, на скулах его заиграли желваки.

— Могу я с тобой переговорить, Свенн? — спросил он, кивая на дверь. — Тебя, Кэт, это тоже касается.

Йон заметил, как Катерина на мгновение закатила под лоб глаза и только потом вопросительно посмотрела на Иверсена. Старик кивнул:

— Ладно, По, раз уж ты так хочешь, поднимайся. Я сейчас приду.

Молодой человек бодрым шагом вышел за дверь. Катерина медленно последовала за ним.

— Будь к нему снисходителен, — сказал Иверсен, оставшись с Йоном вдвоем в библиотеке. — В свое время мы в буквальном смысле слова подобрали По на улице, где он пытался выжить исключительно за счет своих способностей Чтеца. Лука столкнулся с ним на Строгет,[17]где По читал стихи прохожим — и, кстати, пользовался немалым успехом. Многие прохожие останавливались, чтобы его послушать, и большинство из них кидали деньги в коробку из-под сигар у его ног. Лука распознал, кто он такой на самом деле. Опытный вещающий, как правило, чувствует, когда кто-либо, подобно ему самому, «заряжает» текст, а По даже и не думал это скрывать. — Иверсен с доверительным видом наклонился к Йону: — Как ты, наверное, уже догадался, Йон, у нас есть немало причин скрывать свои способности. Мы не можем допустить, чтобы какой-нибудь юнец, такой, например, как По, компрометировал нас лишь потому, что и сам не подозревает, с чем имеет дело. — Он сделал красноречивую паузу и продолжил: — Лука взял его к себе под крыло, и в последние полгода он превратился в неотъемлемую часть букинистического магазина. Мы даже стали постепенно испытывать к По симпатию, что, похоже, обоюдно, хотя сам он этого никогда не демонстрирует. Однако, как ты сам мог убедиться, лавку нашу он любит страстно.

— Он, что же, считает, что я хочу лишить его магазина? — спросил Йон.

— На его долю выпало уже столько испытаний, — со вздохом сказал Иверсен, — и случалось это так часто, что он постоянно ожидает какого-либо подвоха.

Йон задумчиво кивнул.

— Да, ну а теперь я, пожалуй… — Иверсен указал на дверь, поднялся и вышел из библиотеки. Гулкий звук его шагов по коридору донесся до Йона, затем послышался скрип лестницы, и наконец все стихло.

Оставшись в одиночестве, Йон встал и начал изучать содержимое книжных полок. Названия многих томов были ему неизвестны, кроме того, по-настоящему древние издания были в большинстве своем на латыни или греческом, а этих языков он не знал. Разумеется, немало было в библиотеке итальянских книг, и хотя Йон на протяжении долгих лет не упражнялся в итальянском, он все же еще был в состоянии кое-что разобрать.