Чужая вина - Питер Абрахамс

Патрульная машина выехала на Сэндхилл-уэй и свернула в тупик. Еще одна уже стояла перед домом. Не успел Клэй припарковаться на подъездной дорожке, как к ним подбежал новенький патрульный. Нелл узнала его: они встречались на ежегодной рождественской вечеринке, которую устраивал Клэй.

— Что стряслось, Тимми? — спросил Клэй.

Нелл ожидала, что это как-то связано с Нэппи Феррисом, но ошиблась. Тимми боязливо посмотрел на нее, и взгляд его вернулся к Клэю. Лицо патрульного заметно порозовело.

— Небольшая авария, сэр, — сказал он. — Помято крыло. Раненых нет.

— Что за авария?

— К югу от «Гайот», сразу за «Эксоном», на углу с «Националем». Я висел у нее на хвосте около полумили, но она вдруг дернулась. Ничего серьезного, но…

— О боже, — вымолвила Нелл. — Нора?!

— Она в доме, мэм, — успокоил ее Тимми. — Спит, отдыхает. Эта ее маленькая «миата»… я ее тащил до самой мастерской Йеллера. Йеллер не думает, что…

Но Нелл не стала выяснять, что там думает или не думает Йеллер. Она уже ворвалась в дом и опрометью кинулась наверх, в спальню Норы. В эту же минуту какая-то женщина договаривала сообщение на автоответчике: «…будьте добры, свяжитесь с деканом в удобное для вас…»

Спальня Норы — просторная, светлая — располагалась над гаражом. Нелл постучала.

— Нора? — Ответа не последовало. Нелл повернула ручку и вошла.

В комнате было темно и душно: окна закрыты, жалюзи опущены, кондиционер выключен. В полумраке Нелл с трудом различила силуэт Норы в кровати. Она лежала лицом к стене. На полке над ее головой восседали плюшевые звери, с потолка свисали три игрушечные обезьянки. Туда их когда-то давно приладил Клэй, чтобы казалось, будто они качаются на лианах.

— Нора?

Нелл подошла к кровати. Сделав всего пару шагов, она учуяла перегар. Запах смешался в ее восприятии со смрадным дыханием Нэппи, и ее затошнило. Нелл присела на краешек кровати и приподняла жалюзи на дюйм-другой. Сумерки разрезало лентой света, упавшей Норе на лицо. Глаза девушки оставались закрытыми; во сне она казалась совсем маленькой, едва ли не восьмиклассницей. Такая красивая. Нелл до сих пор изумлялась, когда видела, что ее собственная плоть и кровь преображена в нечто столь прекрасное. Русые волосы и изящные черты лица достались дочери от Джонни. Нора была изумительна даже сейчас, с размазанным макияжем, с влажными от пота волосами и с синяком на шее; всего этого ее мать практически не замечала.

— Нора? Просыпайся, детка.

Но Нора не проснулась. Внезапно ее неподвижность и тяжелый, мертвенный воздух вокруг сложились в зловещую картину. Нелл наклонилась и поднесла пальцы к носу Норы, чтобы почувствовать ее дыхание.

— Нора. — Нелл положила руку ей на плечо. — Нора. Проснись.

Нора открыла глаза — по крайней мере тот, который видела Нелл. Взгляд передвинулся, поймал Нелл и наполнился каким-то глубоко печальным чувством. Глаз закрылся.

— Нора, встань. Нам нужно поговорить.

— Потом. Очень спать хочется. — Глаза по-прежнему были закрыты.

Нелл легонько тряхнула дочь за плечо. Та застонала.

— Почему ты не в университете?

— Ну, пожалуйста.

— Что происходит?

— Пожалуйста, я же тебя просила.

Нелл снова потрясла ее за плечо, на сей раз сильнее. Нора вывернулась и отползла ближе к стене.

— Отвали.

— Не надо со мной так разговаривать. — Нелл сдернула одеяло. Нора оказалась полностью одетой, не сняла даже красных кожаных кроссовок, которые Нелл когда-то подарила ей на Рождество.

Нора привстала и ухватилась за одеяло.

— Сколько ты выпила?

— Я не пила.

— Я чувствую запах.

Нора ничего не ответила.

— Что случилось, Нора? Почему ты здесь?

Нора заглянула матери в глаза, но всего на одно мгновение.

— А это уже не мой дом?

— Конечно, это твой дом. — Нелл будто со стороны услышала, как резок ее голос. — Но ты же должна быть в университете.

— В пятницу пар не будет, отменили. Я решила приехать домой на долгий уик-энд. Я ехала всю ночь, мама, и очень устала.

Объяснение звучало весьма правдоподобно, если не учитывать одного обстоятельства.

— Сегодня вторник, — сказала Нелл. Голос ее стал еще резче.

— Да? — Нора уставилась на нее отсутствующим взглядом.

— Что случилось? — продолжала Нелл. Она повторила вопрос, теперь уже тише. — Скажи мне.

— Ничего.

— У тебя проблемы с учебой? Что-то посерьезнее, чем испытательный срок?

— Мне нужно отдохнуть, мама. С учебой все нормально.

В дверном проеме возник Клэй.

— А в сообщении на нашем автоответчике говорится обратное, — вклинился он.

— Отлично, — сказала Нора. — Вот и Хозяин явился.

— Не смей говорить так с отцом.

— Он мне не отец.

Нелл встала с кровати. Родная дочь ее разочаровала, впервые в жизни разочаровала по-настоящему.

— Ты говоришь как маленький ребенок. Никто никогда тебя не обманывал на этот счет. Но, как тебе самой должно быть известно, Клэй твой настоящий отец во всех смыслах, за исключением биологического.

— Это исключение только подтверждает правило, мама и папа.

— Твою грубость ничем нельзя оправдать, — сказала Нелл. — Скажи на милость, что происходит?

— Ничего, — сказала Нора, закрывая глаза. — Все классно.

В комнате повисла тишина. Свет из коридора отражался в глазах игрушечных зверей: медведя, львов, тигров, слонов, жирафа. Наверху обезьянки зашевелились в потоке воздуха.

— Пускай отоспится, — тихо промолвил Клэй. — Потом поговорим.

Спустившись, Нелл прослушала сообщение на автоответчике и перезвонила декану. Тот исключил Нору за пропуски уроков истории, что являлось нарушением условий испытательного срока.

— Истории? — Странно. История всегда была любимым предметом Норы, на первом курсе она даже выиграла приз за знания в этой области — биографию Самюэла Адамса.

— Вообще-то она пренебрегла всеми занятиями, — сказал декан. — Просто так сложилось, что отчет преподавателя истории я получил первым.

— А ей не могут дать еще один шанс? — спросила Нелл.

— Это и был ее «еще один шанс», — отрезал декан. — В прошлом семестре она тоже пропустила много занятий. Впрочем, не так много, как сейчас. Она вам разве не рассказывала?

Клэй наблюдал за женой, сидя на другом конце стола. Нелл промолчала.

— Нора может подать документы на повторное поступление следующей осенью, — сказал декан. — Мы же видим, что она очень умная девушка.