Последний Завет - Филипп Ле Руа

– Где я могу его найти?

– Не знаю, он мне не сказал, куда отправляется…

– В этом доме он с кем-нибудь общается?

– А… что за причина такой срочности?

– Только что скончался наш общий друг. Я должен сообщить об этом Гленну. Я специально прилетел ради этого с Аляски.

История, конечно, горестная. Но именно это и нужно было, чтобы держать охранника под давлением. Чем ложь невероятнее, тем сильнее действует на привратников, у которых от местных сплетен притупилась впечатлительность.

– Думаю, мистер Эдуард Лумис, его сосед по площадке, мог бы вам дать нужные сведения. Он заботится о собаке мистера Лофорда, когда тот куда-нибудь уезжает. Но в такой час…

– Позвоните ему, вы же сами видите, дело не терпит отлагательства.

Охранник выполнил просьбу, скорее чтобы отвязаться от Натана, чем оказать ему услугу. Он сообщил Лумису, что к нему посетитель.

В дверях Натана встречал человек в халате, со всклокоченными волосами, вид у него был чрезвычайно расстроенный. Натан, чтобы разжалобить соседа, продолжил историю, которую он начал в холле.

– У меня тоже недавно умер друг, – сообщил Лумис. – От СПИДа.

– У Гленна есть сотовый телефон?

– Я сейчас напишу вам его номер.

Лумис пригласил Натана войти и принялся листать записную книжку.

– Если хотите, можете позвонить от меня.

– Спасибо, у меня есть телефон.

– Я запишу вам заодно и свои координаты на всякий случай. Если у вас возникнет потребность. А вы не хотите дождаться здесь его возвращения? У меня есть бутылочка французского малинового ликера.

Натан еще раз поблагодарил старого гея и поспешил удалиться. После пятого звонка Лофорд ответил. Лав представился как друг Уильяма Флетчера, о внезапной смерти которого он хочет сообщить. В трубке, пока Гленн не отвечал, грохотала музыка техно. Натан заявил, что ему настоятельно нужно встретиться с Лофордом.

– Я в заведении «Блэк Рум» на Кастро. Пароль – Nokpote.

Лав предпочел спуститься с холма по лестнице. Это давало ему возможность пребывать в контакте с миром, с землей, ощущать, как ночь касается его кожи и капельки тумана проникают в легкие.

Кастро-стрит. Жуткая безвкусица. Редкая в Сан-Франциско. Квартал гомосексуалистов назван именем диктатора. Натан вошел в здание с черным фасадом. Самцы, представляющие местную фауну, развалившиеся на диванах в холле, были весьма своеобразны. Кожаные брюки, куртки, безрукавки, мускулы, цепи, усы, пирсинг. Музыка, вырывающаяся из гигантских колонок, вполне могла вызвать тахикардию у покойника. Гленн сообщил, что будет ждать в заднем помещении. Взгляды всех присутствующих устремились на Натана, чей слишком элегантный костюм и отсутствие всякого пирсинга выбивались из принятых в этом заведении норм. Он вовсю работал локтями, пробираясь сквозь крохотный зальчик, отирался о потные бицепсы и тела, отбрасывал руки, которые пытались раздевать его. Заднее помещение охранял громила, в обоих сосках которого висело по кольцу, а во лбу торчала заклепка. Натан сказал пароль, спустился по темной лестнице, открыл еще одну дверь и оказался в лупанарии для садомазохистов. Сильный запах спермы, пота и вазелина бил в нос в этом помещении, облицованном кирпичом и освещенном свечами. Тип с бледной кожей, в шрамах, скрючившись, сидел на корточках перед тремя бугаями без штанов. Еще один проводил колоскопию без анестезии, засунув руку по самый локоть между ягодиц пациента в капюшоне. А неподалеку висел подвешенный за связанные запястья человек, и трое секли его от всей души и изо всех сил. В глубине подвала в полутьме группа мастурбантов онанировала над бочкой, где засел доброволец. Кто из них Лофорд? У стены Натан заметил усача, мастурбировавшего перед экраном видео, на котором демонстрировался порнофильм. Он подождал, когда тот кончит, и обратился к нему. К сожалению, онанист был новичком и не знал Гленна Лофорда. Натан направился к бочке, как вдруг вокруг его шеи захлестнулась цепь. Буквально в последний момент он просунул руку между цепью и горлом и одновременно изо всех сил врезал каблуком по ступне душителя. Нападавший перестал душить и получил локтем в физиономию. Натан обернулся и увидел абсолютно голого толстячка, рот у него был в крови, а обе ладони он держал под подбородком, ловя зубы.

– Гад, ты ж мне вше жубы выбил!

– Вы Лофорд?

– Нет, я Март.

– А где Гленн Лофорд?

– Вон он.

Незадачливый душитель, сжимая в кулаке выбитые зубы, указал на мужчину с исполосованной спиной, подвешенного на блоке. Натан приблизился к нему и попытался умерить пыл разъярившихся бичевателей, которые от всей души охаживали объект. Один из троих, нервный коротышка, в гневе поднял плетку-семихвостку на мешающего им пришельца. Натан воспользовался цепью, по-прежнему висевшей у него на шее, и захлестнул ее, наподобие стального лассо, вокруг руки разгневанного недомерка. Он резко дернул ее и, пока тот пролетал мимо него, вторым концом нанес удар в висок. Садист продолжил свой путь на животе, оставляя на полу кровавые клочья кожи. Видя превосходство пришельца, двое других бичевателей быстренько отошли проверить, в каком состоянии находится их сотоварищ. И у мазохизма тоже есть пределы. Натан освободил Лофорда, истекающего кровью, как кусок говядины. Но он был в полном сознании.

– Мы с вами договорились встретиться, – напомнил Натан. – По поводу доктора Флетчера.

– Вы убили его?

– Кого? Флетчера?

– Нет. Лайла, который сейчас лижет опилки.

– Нет. Он просто оглушен. И это не больнее, чем упражнения с плеткой.

– Вы друг Уильяма?

– Мы могли бы посидеть не в таком мрачном месте?

– Тут не опасно. Здесь все по взаимному согласию.

Натан потер затылок, выражая свое сомнение, и последовал за Гленном в бар, где было много народа, а еще больше шума. Сердечный ритм подстраивался под ритм техно, и если бы Натан не принял меры, сердце у него заработало бы, как поршень. Лофорд, поскольку не мог ничем прикрыть иссеченную спину, сидел голый до пояса. Он заказал «кровавую Мэри». Чтобы расслышать друг друга, приходилось чуть ли не кричать.

– Сообщение о смерти Уильяма подкосило меня. Я испытал потребность в страдании… физическом страдании. Вы меня понимаете?

– Да.

– Вот видите.

– Я знал одного японского сэнсэя, который регулярно уходил в горы и предавался там умерщвлению плоти. Это сближало его с силами природы и имело целью достичь просветления. Вы достигли сегодня вечером просветления?

– Напротив, у меня было чувство, будто я перестал существовать.

– Это одно и то же.

– Вы опять меня вернули на землю из этого жуткого страдания. Браво! Что вам, в сущности, нужно?

– Вы. Ваши самые точные воспоминания. Мне они очень нужны, так что уделите мне пять минут.