Виски с лимоном - Джоу А. Конрат

Он положил трубку, и я услышала звук отпираемой раздвижной двери и представила, как он идет по складскому помещению, по проходам между полками с вещественными доказательствами, выискивая нужный номер. Пока ждала, я допила налитый мне кофе, а потом пожалела о своей торопливости: теперь мне придется пить ту отраву, что продают в нашем участке. В конце концов я все-таки сломаюсь и куплю себе кофеварку, потому что жуткое пойло из кофейного автомата больше смахивало на вареные помои.

Я отложила поход за кофе и стала просматривать последнюю распечатку, оставленную федералами. Согласно этому списку, наибольшим сходством с нашим преступником обладал подозреваемый с вероятностью совпадения 48,6 процента. Убийство и расчленение охотничьим ножом трех женщин так и осталось нераскрытым, и я уже готова была позвонить в Бюро и запросить более подробную информацию, когда заметила, что все это произошло в 1953 году. В Номе, штат Аляска. Я швырнула бумагу в корзину, отправив вслед за ней пустой стаканчик из-под кофе.

– Джек?

– Да?

– У-ух, от твоего голоса меня всего так и пробирает. Я нашел для тебя чеки, козочка моя. Что с ними сделать?

– Посмотри на какой-нибудь. Кроме даты, там есть еще какие-нибудь цифры или номера вверху?

– Да. Два. В левом углу – 193, в правом – 227.

– Посмотри на другой чек.

– Слева – 193, справа – 310.

– Продолжай.

Он зачитал мне все двенадцать чеков, и оказалось, что на одиннадцати из них левый номер был 193. Один чек выбивался из общего ряда: на нем слева стоял номер 102.

– Что еще для тебя сделать, голубка? Проси что хочешь.

– Этого достаточно. Спасибо, Билл.

– Не за что.

Я связалась с информационной службой и, обобрав государство на тридцать пять центов, получила телефонный номер магазина «Севен илевен» на углу улиц Монро и Диарборн. Этот номер уже был где-то у меня записан, но, как и всех государственных служащих, меня неукоснительно учили тратить деньги налогоплательщиков при каждой возможности.

– «Севен илевен», – ответил голос с индо-пакистанским акцентом.

Я отыскала у себя на столе показания управляющего, который смотрел телевизор в то время, как Джейн Доу запихивали в мусорный бак перед его магазином.

– Мистер Абдул Хаким?

– Нет. Это Фазиль Хаким. Абдул – мой брат.

– Говорит лейтенант Дэниелс, полиция Чикаго, отдел особо тяжких преступлений. Уверена, что ваш брат рассказал вам о теле, найденном в вашем мусорном контейнере.

– Он только об этом и говорит. Это правда, что он прогнал убийцу, показав несколько приемов карате, что выучил по фильмам Ван-Дамма?

– Насколько я поняла, он все это время сидел и смотрел телевизор.

– Так я и думал. Чем могу быть полезен?

– Объясните мне, пожалуйста, что за два номера проставлены в верхних углах ваших чеков.

– Это очень просто. Верхний правый номер – это номер покупки. Верхний левый – номер магазина.

– У вашего магазина номер 193?

– Нет, лейтенант. У нас магазин номер 102. Мне кажется, магазин номер 193 находится на углу Линкольн и Норт-авеню. Позвольте, я справлюсь в телефонной книге.

Он замычал себе под нос что-то немузыкальное, а я ощутила в животе укол возбуждения, потому что моя догадка оказалась правильной.

– Я вам правильно сказал. Магазин номер 193 на углу Линкольн и Норт-авеню.

– Спасибо, мистер Рахим.

Я удовлетворенно положила трубку. В кабинет ввалился Бенедикт и вручил мне лист бумаги. Это была фотокопия рецептурного блокнота доктора Бустера – разве что теперь на нем виднелась надпись.

– Быстро вы управились.

– Мы посыпали порошком для снятия отпечатков пальцев, и он прилип к продавленным местам. Отпечатков – никаких, но надпись проступила.

Рецепт на шестьдесят кубиков секобарбитала натрия был выписан доктором Бустером.

– Почерк соответствует другим его рецептам. – Харб помахал папкой с делом доктора Бустера.

– Значит, как мы и предполагали, его убили ради рецепта.

– Мало того. Гляди, что мы еще обнаружили. – Бенедикт протянул мне еще одну фотокопию. – Это было написано страниц на двадцать впереди. Может, просто машинально чертил каракули, а может, Бустер пытался оставить нам сообщение, когда убийца был там.

Закорючки складывались в слова – всего два слова, практически едва читаемые: «СЫН БАДДИ».

– То есть убийца – сын Бадди?

– Может быть. Или просто сын его приятеля.[13]Или, может, это вообще ни к чему не имеет отношения. Я позвонил Мелиссе Бустер, и она сказала, что не знает никого по имени Бадди.

Я некоторое время поломала над этим голову.

– А что насчет списка его пациентов? Нет там никого с именем Бадди?

– Я проверил. Никого, даже близко.

– Давай проверим всю биографию Бустера, посмотрим, не знал ли он какого Бадди.

– Величественная задача.

– Мы возложим ее на нашу специальную опергруппу, – усмехнулась я и сменила тему: – Я знаю, каким образом убийца выбросил жертву в мусорный бак, не будучи при этом замеченным.

Бенедикт вскинул бровь. Я всегда хотела уметь так делать – приподнимать одну бровь в молчаливом вопросе. К сожалению, обе мои брови сцеплены с одним и тем же лицевым мускулом, и, когда бы я ни пыталась вскинуть одну, неизменно получается подергивание в духе Граучо Маркса.[14]

– Он стащил контейнер с площадки перед магазином на углу Линкольн-стрит, забрал его домой, определенным образом расположил в нем тело, потом привез и поставил у магазина на Монро-стрит, а тот бак забрал с собой. Если у него в грузовом фургоне есть спусковой пандус и ручная тележка, он мог заменить баки секунд за двадцать.

– Может, мусорщик?

– Может быть. Проверь еще раз список пациентов Бустера, обрати внимание на профессии: мусорщик, почтальон, рассыльный – любой, кто водит грузовичок. Справься в Управлении автомобильного транспорта, пробегись по всем владельцам автофургонов в этом списке.

Зазвонил телефон, и я, схватив трубку, поспешно приложила ее к уху.

– Дэниелс.

– Это детектив Ивенс, полиция Палатайна. Я слышал, вы отбираете у нас дело Бустера.

Я осветила ему положение вещей, закончив рассказом об обнаружении рецептурного блокнота.