Молчание - Дженнифер МакМахон

В три часа дня, когда они подъехали к дому, Фиби облегченно вздохнула; еще никогда ей не было так приятно вернуться под крышу. Первым делом она примет душ и переоденется, а потом они с Сэмом устроятся за шатким столом на кухне и обсудят положение. После безумия, творившегося в хижине, надежные домашние стены помогут взглянуть на происходящее со стороны.

В сущности, это был скорее коттедж, чем настоящий дом, но за последние два года он стал для Фиби любимым местом на свете, единственным местом, где она действительно чувствовала себя дома.

Дом с высокой остроконечной крышей, витражными окнами и декоративной отделкой карнизов очаровал Фиби почти так же сильно, как Сэм. Казалось, он явился из волшебной сказки. Поэтому, когда через полгода регулярных свиданий Сэм предложил Фиби переехать к нему, она без колебаний согласилась, хотя он был первым мужчиной, с которым она собиралась жить вместе. Пока она не познакомилась с Сэмом и не увидела дом, она всегда хотела иметь личное пространство и сохранять удобную дистанцию между собой и своими ухажерами. Но Сэм был другим… и дом тоже. Сэм поселился здесь после окончания колледжа и арендовал дом у профессора искусствоведения, который перестраивал его. Потом жена профессора тяжело заболела, и супруги переехали в Бостон. Он продал дом Сэму за полцены.

– Ох! – только и сказала Фиби, когда впервые увидела дом. – Прямо сказочное зрелище!

Но теперь, когда она приблизилась и увидела, что входная дверь приоткрыта, это скорее напомнило сцену из фильма ужасов.

– Держись за мной, – предупредил Сэм. Он расправил плечи и выставил перед собой автомобильный ключ, словно жалкое подобие самурайского меча.

– Черта с два, – отозвалась Фиби и встала рядом с ним, подняв с земли камень размером с теннисный мяч.

– Полагаю, мы не забыли запереть дом? – сказал Сэм, с некоторым трепетом глядя на входную дверь. Засов был вырван из стены, а в замке покопались отверткой, которая осталась висеть там. Фиби задержала дыхание, распахнула дверь толчком ноги, и Сэм переступил через порог.

По дому как будто прошел смерч: мебель была повалена, шкафы и ящики открыты, а их содержимое вывалено наружу. Топографические карты были выдраны из рамок, стекла разбиты.

– Бог ты мой, – пробормотала Фиби. Держа камень в руке, она побежала к аквариумам в задней части гостиной. Они остались почти единственным нетронутым предметом обстановки, а их обитатели оказались целыми и невредимыми. Фиби положила камень и бережно взяла на руки Горация. Маленький ежик тыкался носом в ее ладонь, ожидая лакомства.

– Привет, крошка, – сказала она певучим голосом, приберегаемым для младенцев и маленьких животных, поглаживая его мягкие иголки. – Что здесь случилось, а? – Она поднесла к лицу ежика с розоватым брюшком, словно надеясь на ответ.

– Они в порядке? – спросил Сэм. Если не считать змей, он любил животных и шутливо называл их «Зверинцем Фиби».

– Похоже на то, – ответила Фиби и опустила Горация рядом с его клеткой. В соседнем аквариуме мирно дремали две капюшонные крысы Орвилл и Уилбур, обернув вокруг тел розовые хвосты. Одноглазый королевский питон Джексон отдыхал, наполовину высунувшись из поилки.

Все эти животные по разным причинам попали сюда из ветеринарной клиники. Гораций покусал мальчика в его день рождения (Фиби не могла понять, почему родители позволили компании шумных семилетних мальчишек приставать к испуганному ежику). Джексона спасли из дома, где держали четырнадцать змей, полдюжины хорьков и несметное количество кроликов; все они плохо питались и не получали должного ухода. Орвилл и Уилбур были заброшены, когда их владелец поступил в колледж, а его мать отказалась заботиться о грызунах.

– Отлично, – сказал Сэм. – Приятно знать, что эти долбаные психопаты оказались любителями животных.

У Фиби подгибались ноги. Ей хотелось сесть, но мебель была опрокинута, обивка вспорота.

Сэм оцепенело стоял в центре гостиной, глядя на телефон.

– Мы не должны ни к чему прикасаться. Я позвоню в полицию.