Выстрелы на пустоши - Крис Хаммер

Мартин обводит взглядом стены. Как и снаружи, никакого памятника погибшим в тот день. Он садится на заднюю скамью и ждет, наблюдая за незнакомкой и чувствуя, непонятно как, ее благоговение и искренность. Когда он сам в последний раз ощущал что-то похожее, хотя бы слабое подобие благодати? Дедуля, как и Мэнди, видел в Байроне какую-то святость – в человеке, любившем стрелять, убивавшем беззащитных зверушек, а потом и собственных прихожан!

А между тем сам он, Мартин, внутренне опустошен, хотя всего день назад спас от смерти подростка.

Он опускает взгляд на свои руки, складывает ладони, как в молитве, и смотрит на них. Словно чужие. Жест кажется для них неуместным, а он сам – неуместным здесь.

– Мистер Скарсден?

Та молившаяся женщина. Незаметно встала и пошла к нему. Фрэн Ландерс.

– Извините, – продолжает она. – Я, наверное, оторвала вас от молитвы?

– Не совсем.

– Все равно, извините, что вторгаюсь. Просто захотела поблагодарить за вчерашнее. Если бы не вы… со мной бы Джейми… – Она зябко передергивает плечами.

– Не переживайте так. – Мартин, поднявшись, касается ее плеча. – Ваш сын выжил, это главное. Остальное не важно. Вот и все, что вам нужно знать.

Фрэн согласно кивает.

– Как мальчик, кстати? – интересуется Мартин.

Она вскидывает на него взгляд, светящийся благодарностью.

– У Джейми все хорошо. Я провела с ним ночь. Он сейчас сам не свой. Сотрясение мозга, трещины в ребрах, смещение позвонков, но ничего особо серьезного. Ему просто надо отлежаться. Еще пара дней в беллингтонской больнице, на всякий случай. Сегодня утром я решила вернуться в город и открыть магазин. Сейчас там присматривает подруга, а мне просто захотелось прийти сюда и вознести хвалу Господу. Рада, что вы тоже здесь. Так я могу вас поблагодарить… и извиниться за то, как грубо вела себя тогда в магазине.

– Разве вы вели себя грубо?

– Мне так показалось.

– Фрэн, вы уж простите… как-то странно, что вы пришли молиться и возносить хвалу в эту церковь… после случившегося здесь.

– О чем вы? – Вид у нее смущенный.

– Ведь это здесь убили вашего мужа?

– Нет, не здесь. Не внутри. Понимаю, к чему вы клоните. Да, пожалуй, странновато. Я попробовала другую церковь, католическую, но это не то. А в Святого Иакова хожу с тех самых пор, как мы сюда переехали. Стоит зайти, и все в порядке.

– Простите, что спрашиваю, но вы в курсе обвинений в адрес Байрона Свифта… тех самых, из моей газеты…

– Я им не верю! – Фрэн обрывает его на полуслове.

– А почему? Откуда такая убежденность?

– Я знала Байрона Свифта. Вот откуда.

– Хорошо знали?

– Достаточно хорошо.

– Мне казалось, он не так уж часто бывал в Риверсенде.

– Но и не редко.

– Так что он был за человек?

– Добрый. Щедрый. Честный. Ничего общего с тем чудовищем, в которое его превратила ваша газета.

Мартин на мгновение теряется. В ее голосе звучит любовь к Свифту, глаза сверкают негодованием. Зачем ей защищать убийцу собственного мужа?

Фрэн прерывает молчание, уже остывая.

– Так или иначе, все это уже не важно. Байрона Свифта больше нет. Робби Хаус-Джонс застрелил его на здешних ступеньках прямо в сердце.

– Скажите, а ваш сын никогда ничего такого не говорил? Ну, про приставания к детям?

– Нет. Мне, по крайней мере. А теперь извините, я должна возвращаться в магазин.

– Конечно, Фрэн. Но хотелось бы поговорить с вами еще. Взять у вас интервью для своего очерка. Все вопросы будут о Риверсенде, как ему живется год спустя после трагедии. Можно рассчитывать на вашу помощь?

По глазам видно, как ей не хочется, однако негодование постепенно убывает.

– Конечно, – кивает Фрэн. – Я ваша большая должница. Вы спасли моего сына.

– Спасибо. Извините, что навязываюсь.

– Ничего. Я понимаю. Такая у вас работа. Сплошные убийства, сплошные смерти. Таким вот и занимаетесь. Но если бы не вы, я бы потеряла последнее. Лучше рассказать вам, чем Дарси Дефо.